Добро пожаловать в прошлое!

Теперь у Саши остался только один вопрос: зачем? Если любовью там и не пахнет, то зачем нужно было доводить до такого? О чем и спросил прямо у Влада, с трудом сдерживаясь от гнева, беспрестанно теребя в руках ручку, иначе так и хотелось врезать куда-нибудь кулаком.

– Зачем? Зачем тогда нужно было тащить ее к себе в постель? Зачем? Зачем?!"

"Демидов промолчал. Он много раз задавал этот вопрос себе, но не находил ответа. Какая-то смутная мысль неотступно вилась вокруг, постоянно ускользая, раздражая еще больше, упорно не желая оформляться в связные слова.

Вот и сейчас, навязчивая размытая идея забрезжила в сознании, затеребила и без того натянутые нервы. Невозможно было устоять на месте, хотелось сменить позу, подвигаться, сделать хоть что-то, но чтобы зудящее жало неопределенности отстало.

Вернувшись за стол, Влад протянул руку к стоящему перед ним графину с водой, наполнил до краев фигурный стакан, начал мелкими, частыми глотками осушать его. Тянул время? Дал себе возможность собраться с мыслями? Скорее для себя, чем для Саши, хотел ответить на вопрос, повисший в воздухе.

Вот только следующие Санины слова просто оглушили его, выбив почву из-под ног, столкнули в зияющую пучину отчаянной боли и стыда. Аж цветные круги перед глазами повисли.

– Ты ей мстишь, что ли?

Глава 31

В мозгу словно что-то щелкнуло. Спазм обхватил горло, вода, не найдя пути, забилась в нос, ринулась обратно. Демидов, выронив стакан, зашелся в надсадном кашле.

– Мстишь, – уверенно заявил Воронов, исподлобья глядя на его безуспешные потуги справиться с коротким недугом. – Мстишь за то, что ее мать увела твоего отца, да? – глаза зло сощурились: – Бл*, детский сад какой-то!

– Твою мать, а, – Влад тяжело отдышался, поморгал несколько раз, чтобы прогнать подступившие к покрасневшим глазам от усилий слезы. Першение в горле проходить и не собиралось, казалось, поселилось там навсегда, царапая и обжигая слизистую. С трудом принял удобное положение в кресле.

Вот тебе и откровение, не принесшее ничего, кроме пронзительной боли, плеснувшее кислоты на остатки самообладания.

– Что делать будешь, жених?! – нервы начали сдавать и у Воронова. Градус эмоций неумолимо пополз вверх. – Доигрался?!

– Я же сказал, распишемся! – голоса в кабинете зазвучали на октаву выше.

– Х*р вас кто распишет! – Саша вскочил с места, кулаками уперся в столешницу, немигающим взглядом впился в друга.