Добро пожаловать в прошлое!

В принципе, на сделку он согласился, но поставил единственное условие:

– Никто не может гарантировать, что эти документы существуют в реальности, ведь так? Может, их уже нет давно…

– Ну да, – нехотя согласился бизнесмен, – но я чувствую, что если они где-то и есть, то это где-то возле тебя или твоей сестры, поэтому и готов заплатить."

"– Поэтому, – в свою очередь прервал его опер, – вы заплатите мне по факту. Всю сумму сразу. В случае успешного исхода. Ну а на нет, как говорится, и суда нет. Никто никому ничего не должен.

Разойдемся без обид.

Разговор не выходил из головы Демидова весь день. На несколько часов затмил собой постоянно беспокоящие мысли о Ксении, не дающие нормально работать. Отвратительное, зудящее чувство неудовлетворенности данным этапом жизни вперемешку с едва уловимыми муками совести отступило перед необходимостью мобилизовать все силы, физические, а больше, душевные, чтобы не совершить ошибку, за которую расплачиваться пришлось бы не только ему. Долго проворачивал в голове возможные сценарии давних событий, вспоминал детали разговора с отцом, пытался поставить себя на его место.

Старался думать хладнокровно и рационально.

Однако вечером, по дороге домой, при мысли о том, что Ксюше может угрожать даже малейшая, пусть пока неявная, но от этого не менее реальная опасность, внутри все скрутило. Сердце оплела колючая проволока, с каждым вздохом затягивающаяся все туже и туже. Он, кажется, физически ощущал, как острые шипы впиваются все глубже и глубже в живую плоть, и чувствовал, как капля за каплей проступают на поверхность все противоречивые чувства по отношению к ней, оголяя все то, что лежало на дне.

Все то, что он так упорно отрицал и не хотел видеть, ни в ней, ни в себе, набухало, дрожало, грозило пролиться кровавым потоком, затопив и очистив сознание, оставив в глубине сердца только концентрированное, жаркое, всепоглощающее чувство, название которому он дать затруднялся.

А может, не врал он вовсе, когда шептал ей на ухо слова о любви? Если и лукавил, то самому себе? Ведь сердце начинало нервно вздрагивать при виде нее задолго до того, как он позволил себе поддаться душевному порыву, пойти на поводу у собственного тела.

А может, тело знает лучше него, что нужно его бессознательному «я»? Да только сознание, под гнетом жизненных обстоятельств, выбрало для действия некрасивые методы и поступки, жирным крестом перечеркнувшие забрезжившую в какое-то мгновение робкую надежду на счастье.