До пепла...

В подобном состоянии духа точно не выдержит, сломается… А Тоня такого не собиралась допускать!

Вечер пролога

Дамир не знал, ощущал ли себя хоть когда-то в жизни паршивей, чем сейчас?"

"А еще утром казалось, что хуже быть не может… Однако за последний месяц он досконально изучил это состояние, выходит. И вот пробил новое дно…

Ведь правда, что отвратительней можно придумать того, как именно он повел себя с Тоней при встрече сегодня? Прекрасно уже зная все ее принципы, болевые точки и красные линии… А все равно надавил, используя это все, чтобы надежней оттолкнуть, тогда как самому до истового воя хотелось вцепиться в нее обеими руками и никуда уже от себя и из этого кабинета не выпустить!

Щека до сих пор болела после пощечины, что она ему влепила.

В горле и легких, как битое стекло: крошилось, резало изнутри, когда Дамир взял-таки бумаги, что Тоня рассыпала, бросив ему в лицо после предложения о минете… Вот уж точно, «толково» придумал, чтоб надежней отдалиться… Она убежала, как он и надеялся, так и не увидев, насколько самому Пархомову мучительно поступать подобным образом.

Но как слепить правильное с тем, чего вся его суть хочет — понятия не имеет.

Сел подписывать те треклятые договора — Тоня и на большее заслужила — а тело словно заледенело, мышцы тугие, отказываются выполнять «правильную» команду мозга; жаждут все бросить, к ней рвутся и через дверь.

Кое-как дожил до этого гребанного вечера, что Акимов решил организовать, придав помпезности частичному слиянию компаний.

Сейчас сбоку что-то надоедливо и противно-визгливо, словно по-детски, вещала девчонка, которую ему Никита «обеспечил».

Без разницы, пустое место для него по факту, хотя Дамир сам велел помощнику подсобить. Планировал усугубить утреннее впечатление, закрепить, так сказать… Придурок! Да и… Окей, по-пацански его задела эта вся суматоха с предложением Лукьяненко, грызло черной злостью изнутри, хотел показать, что и он не отставал…

Дебильно. В его-то возрасте.