До последнего вздоха

— Ты ненормальный! Псих грёбаный! – голос сорвался, слёз я не чувствовала, просто знала, что они есть.

Давно ставшие простыми шрамами раны на спине напомнили о себе фантомной болью. Наконец он разжал пальцы, и я, тяжело дыша, отбросила пистолет на пол. Он ударился, проехал по доскам. Я сглотнула.

— Грёбаный псих, — крикнула, с размаху залепив ему по лицу. Ладонь обожгло, голова Алекса дёрнулась. – Ты сволочь! Сволочь! Ты… — облизнула губы и почувствовала вкус собственных слёз. – Ты ненормальный, Алекс. Ненормальный, — просипела я, прижимая к груди горящую ладонь, и в новой вспышке молнии различила искажённые ночью черты лица.

"

"Нервно обхватила руку и потёрла, прижала к груди второй ладонью. Ветер загудел в трубе, хлопнул занавеской, завыл диким зверем. К нему прибавился другой вой – настоящий, волчий. Я и сама готова была взвыть.

— Ну что?! – Алекс обхватил мою шею. – Что, ненавидишь?!

Я упёрлась ему в грудь, принялась вырываться. Он глубоко вдохнул у моего виска. Грязно выругался и впечатал своим телом в брёвна стены.

Губами прошёлся по скуле, зарычал, царапнул кожу щетиной. Ещё раз с шумом втянул воздух и вдруг прижал к себе так крепко, что я ткнулась носом ему в рубашку. Меж стука забарабанивших по крыше капель разобрала гулкие удары сердца Алекса.

— Я не шутил, Стэлла, — прохрипел он мне на ухо. Тёрся о меня щекой, сминал волосы. — Это был твой последний шанс. Больше возможности уйти у тебя не будет. Хрен я дам тебе свободу.

— Разве она у меня когда-нибудь была?

С трудом я подняла голову.

Только затем, чтобы упереться взглядом в твёрдый, покрытый щетиной подбородок. Почувствовала усмешку Алекса. Пистолет так и лежал на полу, в каких-то метрах от нас. Я бы могла попробовать поднять его и… И всё. Без шансов.

Отпустив меня, Алекс включил свет. Слабый, желтоватый, он заполнил маленький деревянный коридор. Подняв ствол, Алекс кинул его на стул под вешалкой с одеждой. Я стояла, привалившись спиной к стене, готовая кинуться на него. Но для этого нужно было справиться с собственным сердцем и чувством, что меня жёстко наебали.

— Ты знал с самого начала?

— Да, — он закрыл дверь на тяжёлый засов, наглядно демонстрируя, что пути к отступлению отрезаны. — С самого начала, Волчонок.

— И как давно было самое начало? – сипло, глядя в чернёное серебро глаз. – Сколько это всё длится? – спросила и повторила шёпотом: — Сколько? Месяц? Год? Пять?

Он приблизился. Не нарушая молчания, погладил меня по щеке сбитыми костяшками пальцев.