До последнего вздоха

– Я не исключение, — сказала и легко поднялась на ноги. В момент, когда она прошла мимо, на колени мне упал свёрнутый трубочкой листок бумаги. – Здесь ориентиры, по которым ты сможешь найти свою свободу. Я приду ближе к вечеру. Надеюсь, ты умеешь ездить на велосипеде?

— Только если нет других колёс, — спрятала бумажку в карман к ключу и обхватила ладонями чашку. Поднесла к губам и послала Сабине смеющийся взгляд поверх неё.

Стянув хвост резинкой, я посмотрела в зеркало. Привыкнуть к себе в таком виде было невозможно.

— Только вот ты не начинай, — провела по животу. Какого бы размера ни была моя малявка, чувствовала она всё отлично. Тем более, моё настроение. Наложенный мною же запрет на мысли об Алексе продержался недолго. Первый глубокий вдох с запахом сандала послужил спусковым механизмом. Бах, и ранение навылет.

— Твой отец мерзавец, поняла?

— Девочка?

Я повернулась к остановившейся на пороге Сабине. Полчаса назад она предупредила меня, что скоро я должна быть готова.

— Без понятия, — сказала честно. – Но мне нравится думать, что да.

— Хочешь дочь?

— От мужиков у меня всегда были одни неприятности.

— Даже от того, который подарил тебе её, — кивком указала на мой живот.

— От него – особенно, — ответила не то с досадой, не то с сожалением. А может быть, не с тем и не с другим – сама понять не могла.

— Да, — подтвердила Сабина, и я, больше ничего не спрашивая, пошла за ней.

— Подожди, — остановила её, пока мы не вышли из комнаты. Она повернулась ко мне. – У меня к тебе один вопрос.

— Только один?

— Да.

— Спрашивай.

— Ты спала с Сильвером?

Эта мысль не давала мне покоя уже давно. После нашего утреннего разговора – особенно. Сабина не удивилась. Возможно, она даже ждала, что я спрошу об этом. Молчание между нами затягивалось, и чем дольше оно длилось, тем сильнее внутри меня поднималась вьюга.

— Ты сама-то как думаешь? – тихо спросила Сабина в ответ.

— Я не хочу думать, Сабина. Я хочу знать. Причём знать правду, какой бы она ни была.

— Ты и так знаешь правду, — таинственная улыбка, на сей раз почти неразличимая. Пальцами она коснулась моего живота. – Вот твоя правда, Берта. Другой нет.

Глава 14.