До кончиков пальцев

Он, не глуша машину, вышел.

— Мама, мне нужно уехать!

— Зачем?!

— Мне нужно увидеть Ксюшу!

Женщина удивлённо посмотрела на него.

— После всего, что ты о ней узнал, ты всё равно хочешь её увидеть?! Это немыслимо!

— Я люблю её! — воскликнул он, вкладывая в эти слова всю силу своего чувства.

— Но она не любит тебя! — пыталась убедить его женщина.

— Она тоже любит меня, — устало ответил Артём.

— Боже мой, сынок, эта девушка — аферистка! Она заморочила тебе голову, а ты не хочешь видеть очевидных фактов! — она взяла его за плечи и попыталась поймать его взгляд.

— Мама, всё не так, как тебе кажется! Да, всё сложно и запутанно, но она любит меня, а я люблю её! — на мгновение он замолчал, вспомнив, как Ксюша так искренне и красиво призналась ему в любви там в Вырице. Он точно знал, что те её слова он никогда не забудет, и, улыбаясь своим воспоминаниям, произнёс: — Я люблю её до кончиков пальцев!

Поймав чужой, непонимающий взгляд матери, он развернулся и сел в машину.

— Мама, отойди!

— Ты не уедешь отсюда! — глотая ком в горле, противилась женщина.

— Мама!

— Артём, отдай ключи! — неслышно подойдя сзади, грозно произнёс отец.

— Нет, папа, мне надо уехать!

— Хорошо. Проспишься и поедешь!

— Папа, я нормальный! — закричал он и ударил по рулю.

— Я вижу, сынок, выходи из машины и отдай ключи!

Артём психанул и, оставив ключи в машине, пошёл в дом. Отец заглушил её и забрал ключи.

Артём поднялся в свою комнату, но не смог лечь спать. Он метался по ней как загнанный зверь. Чувства переполняли его, и он немедленно желал увидеть Ксюшу.

— Бро, выручи меня!

— Да, конечно! Что надо?!

— На работе в нижнем ящике стола лежит запасной ключ от тачки.

Никита замялся, а Артём ещё раз попросил:

— Ник, вопрос жизни и смерти, иначе бы к тебе не обращался.

— Ладно, жди, через час буду.

Артём лёг на кровать, крутя в руках телефон и как-то, сам не осознавая этого, открыл папку с фото и стал листать такие дорогие для него фотографические воспоминания их счастья. При взгляде на родное лицо Ксюши сердце переполнялось невероятной нежностью.