Дни нашей жизни

А мой отец не забил ни одной шайбы, поэтому он и не посвятил мне гол."

"После игры мы с бабушкой долго ждали его в вестибюле. Я нервничал: понравлюсь ли я ему? Будет ли он рад, что его сын — именно я? Всё-таки я ничего не знаю о хоккее и вообще о спорте, вдруг он будет разочарован и не захочет со мной говорить?

Это было неприятное, муторное волнение, от которого обычно тошнит.

Наконец он вышел: в красно-белом спортивном костюме с надписью Russia и спортивной сумкой через плечо. На лице у него было несколько заживающих и свежих ссадин.

Было видно, что ему неловко и он тоже не знает, как себя вести со мной. Эту неловкость он пытался скрыть за улыбкой и нарочито весёлым тоном.

— Привет! Никита, да? — он протянул мне руку.

Я не пожал её. Ответил:

— Микита. Через «эм».

— Извини, по телефону неправильно услышал.

Я на секунду сжал его руку своей. Быстро отпустил.

— А я Игорь, — сказал он. — Вот. Папа твой…

Это так неестественно звучало, что мне стало в сто раз хуже, чем было. Что я здесь делаю? Почему я на это согласился?

Тут бабушка положила руки мне на плечи:

— Ну, вы давайте пообщайтесь, а как закончите — позвони, я тебя заберу, хорошо?

Я ничего не ответил. А отсутствие ответа взрослые всегда воспринимают как согласие.

На улицу мы вышли втроём и там разминулись: бабушка, помахав рукой, пошла в одну сторону, а мы с Игорем — в другую.

Когда я понял, что мы идём к машине, то замялся. Могу ли я сесть к нему в машину? Нельзя садиться в машину к незнакомцам, а я с ним не знаком. С другой стороны, он мой биологический отец, и может ли он быть для меня опасен? Ладно, бабушка разрешила, а она взрослая.

Когда я открыл заднюю дверцу, он спросил:

— Не хочешь сесть вперёд?

— Детям младше двенадцати лет нельзя ездить на переднем сиденье, — ответил я.

— Да ладно, иногда можно, — махнул он рукой. — Давай, впереди же интереснее!

— Нельзя нарушать закон, — ответил я бесцветно.

Игорь вздохнул:

— Хорошо, вижу, ты парень серьёзный.

Он сел за руль, а я — прямо за ним, на заднее сиденье. Некоторое время мы ехали молча, изредка ловя взгляды друг друга через зеркало заднего вида.

Потом он спросил:

— Ты живёшь с бабушкой?

— Нет.

Я хотел сказать: «С папой». Но остановил себя почему-то. Сказал:

— Со Славой.

— А Слава — это?..

— Мамин брат.