Дни нашей жизни

 — Иначе она каждый день будет ходить сюда и говорить, что у нас в семье бесы.

— Представляю, что бы она сказала о нашей семье, — заметил Лев.

— Не переживай, представим Славу в качестве Роминого друга. Она всё равно не знает всех его друзей.

— Да не надо, — неожиданно ответил Лев.

— Почему? А как ты его представишь?

— В качестве своего… друга, — на последнем слове он как-то загадочно улыбнулся.

Пелагея пожала плечами: мол, смотри сам.

Мама Льва оказалась похожа на Долорес Амбридж из «Гарри Поттера». Внешняя доброжелательность в ней была пропитана каким-то скрытым ехидством и неприятием.

Она не стала спрашивать про нас со Славой, а только сдержанно нам кивнула с натянутой улыбкой.

В загсе мне понравилось: там было торжественно, красиво и по-особенному. После этого мы должны были ехать прямо в церковь. Прежде чем сесть в машину, Пелагея спросила у Льва, будто уточняя что-то:

— Повеселимся?

Тот кивнул:

— Повеселимся.

Не знаю, о чём это они, потому что то, что было дальше, весельем не назовёшь.

Атмосфера в церкви была угнетающей, все женщины надели платки, нужно было стоять тихо и слушать, а слушать невозможно — священник говорил что-то длинно, непонятно, монотонно, долго и скучно. Эта бесконечная церемония, наверное, стёрлась бы из моей памяти, если бы в завершении обряда венчания мои родители не поцеловались бы в тот же самый момент, что и супруги. В церкви, во время «священного обряда», на глазах у всех родственников Льва, после слов о том, что возлюбленные должны свидетельствовать свою святую и чистую любовь друг другу.

Чьи-то ладони прикрыли мне глаза, чтобы я перестал смотреть на них. Этот жест насмешил меня, и я захихикал. А мама Льва злым шёпотом сказала, чтобы они немедленно вышли из храма.

— Прости, просто тут не уточнили, какие именно возлюбленные, — сдержанно пояснил ей Лев, уходя. — Мы подумали, что все присутствующие.

Конечно, на этом этапе свадьба для нас закончилась. Когда мы сидели на скамейке возле церкви, все выходящие неодобрительно косились на нас и крестились.

Хотя, возможно, они крестились, потому что так было принято делать на выходе из храма, а не при виде нас. Но я точно не знаю.

Когда Слава сказал, что у него от запаха в церкви разболелась голова, откуда ни возьмись, как в самых настоящих фильмах ужаса, рядом оказалась незнакомая пожилая женщина, сообщившая нам страшным тоном:

— Дьявол не переносит запаха ладана…

И отошла.

Жуть, как какая-то ведьма из страшных сказок.