Дни нашей жизни

А у Славы есть друзья, но когда они приходят, они не жмут друг другу руки, а обнимаются, потому что, наверное, они тоже геи, вот у них это и нормально, а в школе это ненормально, мне в глаз дадут за попытку обнять при встрече. И все эти общественные условности, эти рукопожатия, этот сленг быдла, эта невозможность послать девочку в жопу — я так устал от того, что эти правила никак не налезают на меня, и любое общение превращается в мучения, поэтому я его просто больше не хочу.

Кроме того, я не знаю, как разобраться в себе.

Однажды мой одноклассник смотрел на парня на улице где-то секунд двадцать, не отводя взгляд, пока другой одноклассник не спросил, не гомик ли он. Я был в отчаянии от понимания, что в этой «нормальной» реальности нужно ещё и выдерживать продолжительность взгляда, чтобы никто ничего не подумал. А я на этом параде полчаса парня разглядывал, в школе меня уже давно окрестили бы каким-нибудь «петухом» за такую заинтересованность, и я сам уже себя так мысленно окрестил, поэтому и сорвался. Если послушать других, то ты гей, если просто смотришь на мужчину. Если слушать родителей, то это просто какая-то чухня про «чувства», абсолютно непонятная, потому что я уже давно ничего не чувствую. Надо было подойти к этому парню и врезать. Сначала сказать: «Чё ты, э, ты чё», а потом врезать.

Вот о чём я думал, пока шёл до отеля и уже дойдя, когда просто сидел и смотрел в одну точку А когда родители и Ваня вернулись, я сказал им, что это всё было глупо и «не гордо».

— Чем они гордятся? — не скрывая брезгливости, спрашивал я.

 — Тем, что яйца через стринги вывалили наружу? На это даже смотреть противно.

— Можно не смотреть, — заметил Лев.

Меня начало заносить:

— А как на это не смотреть, если они устроили эту вакханалию в центре города? Вот только не говори, что «можно не идти в центр». А если я живу в центре? А если я работаю или учусь в центре? Когда мы переедем в Канаду, там будет такая же навязчивая «свобода»? И сказать что-то против нельзя, потому что это будет считаться дискриминацией, а за дискриминацию — статья, вот и сиди, терпи голых мужчин и женщин посреди улицы.

Может, вы и едете туда в свободу, а я — в тюрьму с толерантной цензурой.

— Что такое вакханалия? — встрял в разговор Ваня.

А Лев только сказал:

— Если будешь жить или работать в центре, просто не смотри в этот момент в окна.

Я начал злиться на него:

— Я не понимаю, почему ты поддерживаешь этот маскарад. Ты же нормальный человек.