Дмитрий Державин и ведьмин глаз

Но однажды ко мне, тогда ещё в совсем новый магазин, зашёл Светозар, основатель Аркстелла. Это было незадолго до его исчезновения. Я учился в его школе, когда он был директором. Мне всё кажется, что тогда он зашел последний раз меня проведать, попрощаться что ли. Мы выпили по кружечке томатного пива, поговорили о том о сём, а перед самым уходом он посмотрел на мой жезл, улыбнулся и сказал: «Мне кажется, что нам с тобой невероятно повезло. Мой жезл тоже выглядит смешно». И он показал мне маленькое колечко, совсем, как у тебя, Дима.

Старичок достал платок и шумно высморкался.

— Я долго не мог понять, что он имел в виду. Как это мне могло повезти с этой идиотской погремушкой? Однако со временем до меня наконец-то дошло. И я благодарен ему, что он сказал мне это именно так, а не что-то вроде избитого «да не переживай ты так, с кем не бывает?»

Он повертел в руках погремушку, ухмыльнулся и положил её на прилавок.

— Я торгую мышеловками. Каждый жезл — это маленькая ловушка. Отними у волшебника его жезл, и он тут же становится слабым неумехой. Светозар умел творить великую магию без помощи своего колечка. Это стоило ему больших трудов, но в конце концов он добился, чего хотел, и очень даже в этом преуспел. Кто знает, возможно, в этом и кроется часть тайного знания Грейсвина? — Рудольф пожал плечами. — Но вот что я точно знаю, так это то, что маги серого ордена, решившиеся на смертельное испытание, и не прошедшие его, были уничтожены своими собственными жезлами.

Рудольф нахмурился и указал на Димкин жезл:

— Но это, — его голос дрогнул, — ловушка, помноженная в десятки раз. В нём невероятная сила, он может дать огромное могущество и власть. Этот жезл не просто говорил со мной, он хотел стать мной.

Старичок сочувственно посмотрел на Димку.

— Это твое великое бремя, мой бедный мальчик. И я боюсь, что ты не сможешь его вынести. Во всяком случае, будь я на твоем месте, я бы не смог.

Димка с опаской положил белый жезл на прилавок.

— Можно тогда я его здесь оставлю? — пробормотал он, растерянно глядя на Рудольфа.