Дитё. Двойной удар

Двух захватил — один сбежал, — засмеялся я.

Пообнимавшись с купцами, мы направились к костру, где булькало какое-то варево.

— Как раз к обеду поспели, — ответил Соловейчик, поймав мой взгляд.

— Сейчас мои чаны и продовольствие разгрузят — и тоже присоединимся, — кивнул я.

Пока мои люди и пассажиры готовили обед, купцы со своими людьми оставили томиться готовые блюда под крышками, чтобы вместе потрапезничать.

Когда все было готово и все получили свои порции, купцы посмотрели на меня.

Зачем, мне было понятно.

Тут что ни сделаешь — нужно перекреститься и прочесть молитву. По ушкуйным традициям во время похода это делал кормчий, а не я. Воины и экипаж, конечно, обратили внимание, что я не крещусь, и в каюте нет иконок в углу, хотя плотники полку прибили.

— Прочтешь ли молитву, боярин? — наконец при всеобщем молчании спросил Соловейчик.

Основная масса людей, это я про пассажиров, устроилась отдельно. Мои люди и люди купцов вместе, так что они слышали все.

Этого вопроса я ждал давно и успел обдумать множество ответов, но понял, что ответ в действительности может быть лишь один.

— А зачем? — деланно удивился я, уже наворачивая кашу с мясом.

— По христианским традициям положено.

— Я не христианин, — пожал я плечами в ответ, продолжая есть. Мои слова вызвали эффект разорвавшейся бомбы, который прервал гулкий бас Потапова:

— Новгородский боярин и не православный? Чудно, — сказал он.

— Боярин Красновский мой приемный отец, родился и жил я не на Руси. Вы русичи, я русский, хотя мы и родственные народы, — я уже понял, что спокойно поесть мне не дадут.

Соловейчик как раз прочел молитву, поэтому все приступили к трапезе. — Там, откуда я родом, молятся другим богам, тут их нет. Поэтому я решил принять покровительство одного из ваших…

— Так христианство лучше… — горячо заговорил Потапов, но замолчал, поймав мой насмешливый взгляд.

— Прежде чем принять нового бога, я стал собирать информацию. Скажу честно, христианство мне очень не понравилось. Приведу доводы. — Все слушали меня внимательно, были попытки фанатиков заткнуть меня, но их прервали ударами кулаков мои воины.

Сам удивился, ведь они вроде как истинные христиане. — Все христиане рабы. Так и говорят «раб божий». Для меня это неприемлемо, что же это за бог, если для него собственные дети — рабы? Одно только это отвратило меня от желания быть христианином. Судя по вашим лицам, дальше мне говорить не стоит, фанатизм налицо, давайте о другой стороне медали. Все беды из Рима.