Дитё. Князь

Ему не понравилось, что я решил сходить с разведывательной партией в Индию и установить там пару факторий для торговли с аборигенами.

Наш разговор тогда был грубо прерван – как это ни неприятно осознавать, но меня отравил собственный сын. Один из. Скорее всего, целью был Алекс, а я просто случайно попал, но мне от этого не легче. Вырастил-таки волчат. Моя кровь.

Предположу, что это был Николай. Как мне докладывала охранка, именно он затевал какую-то бучу. Но это может быть и ширмой, тот же Виктор был хитрой сволочью, отравление как раз в его стиле, в отличие от прямолинейного Николая.

Думаю, Алекс разберётся. Не зря же он после окончания вуза, выпускавшего чиновников, отслужил в охранке три года, пока не перешёл в мои замы. Разберётся, он опытный сыскарь. Да и парни из охранки тоже не зря хлеб едят и зарплату получают. Покушение не вышло, теперь остались только поиск виновных и суд. Покушение на правителя – это без сомнений смертная казнь. У нас в законе нет такого пункта, что членов семей князя это не касается. Будут болтаться в петле виновные, это без сомнения.

– М-да, реки крови прольются, если это смена власти, – вздохнул я.

Доев малину, я забрался в шалаш и уснул на мягком свежем лапнике. На то, что он колется, я уже не обращал внимания, привык, как привык спать только на животе. Завтра идти на дело, нужно отдохнуть.

Рано утром, как рассвело, я вылез из шалаша и, сделав лёгкую разминку-зарядку, снова оцарапался о торчащую ветвь малины.

– Блин, – потёр я царапины на животе.

 – Каждое утро… Ладно, и в этот раз живи.

Вернувшись к шалашу, я сел у входа и, взяв лежавшие рядом лопухи и развернув их, сразу же приступил к завтраку. Вчера я крупного леща поймал и пожарил его на углях, специально на сегодня, чтобы не терять время на завтрак. Рыба была сочной, жир тёк по пальцам, вот только соли немного не хватало, но я как-то за последнее время привык к пресной пище.

Вытерев руки о лопухи, я покинул лагерь и, выйдя из малинника, побежал к реке. Тут всего метров двести.

Убедившись, что на реке никого нет, я нырнул в прохладную воду и, проплыв под водой половину реки, насколько хватило воздуха, дальше уже пошёл брассом. На другом берегу, не вытираясь, всё равно нечем, сразу же рванул в сторону поместья.

Пробежав не останавливаясь четыре километра, я понял, что поспешил с определением своего состояния. Не восстановился ещё до нормальной физической формы. Я не говорю, что до хорошей, но мне требовалась хотя бы нормальная.