Дитя клевера

– Твоя работа? Признавайся! Прыгаешь здесь по дому, ног под собой не чуешь, такие мы уж важные стали! Ты перекинулась словом с мамашей своего хахаля, да? Какая же ты дрянь, Дот! И как это низко, как недостойно, даже для такой беспутной девчонки, как ты! Кто больше всех пострадает, как думаешь? И не я, и не твоя мать! Твоя младшая сестренка! Вот кто! Придется забыть про веселые рождественские праздники, про чаепития по вечерам и про все остальное тоже! Свести бы концы с концами, чтобы хоть крышу над головой сохранить!

– О чем ты, папа?! – Дот взяла стул и, придвинув его ближе к огню, села.

Джоан отняла от лица носовой платок, весь мокрый от слез. Глаза у нее ввалились, заплыли и стали красными. Слова срывались с ее губ бессвязно:

– Я… меня… я… лишилась работы! Что мне теперь делать?

Слезы отчаяния полились по ее щекам с новой силой.

Ди прижалась к матери и стала гладить своей ручонкой ее руку.

– Мамочка! Все хорошо! Мне не надо никаких рождественских подарков! И кушать я не хочу!

Эти бесхитростные слова ребенка вызвали у Джоан новый поток слез.

– Мама! Что значит – ты потеряла работу? Почему?

Джоан слегка стукнула ладонью по столу. Ее душили рыдания, и голос был едва слышен.

– А как ты сама думаешь?! Глупая девчонка! Я проработала там четырнадцать лет! Четырнадцать лет я с раннего утра и до позднего вечера крутилась возле этой чертовой плиты, наготавливала все, что прикажут господа, мыла и чистила огромную кухню… Работала, не жалея сил, и никогда ни на что не жаловалась.

Джоан обеими руками закрыла распухшее от слез лицо.

Ди весело прыснула в кулачок и тут же доверительно сообщила своему зайчику:

– Мамочка сказала: «Сбросила трусишки»!

У Дот даже дыхание занялось от неожиданности, и все вдруг поплыло перед глазами.

– Мама! Это, должно быть, какая-то ошибка! Я не понимаю…

– И я тоже! Представь себе! Я тоже ничего не понимаю в этой проклятой жизни, будь она неладна! С каких шишей я стану платить ренту за жилье? Как буду кормить семью? Надо же на этот чертов стол трижды в день что-то поставить! Я ничего не понимаю, Дот!

Дот увидела, как бурно вздымается грудь отца.