Дитя клевера

Мужчина, облаченный в костюм от Уильяма Шарпа, с гладко зачесанными назад волосами, с тоненькими щеголеватыми усиками, что-то оживленно говорил, энергично размахивая рукой, в которой сжимал фужер с шампанским, грозя при каждом взмахе опрокинуть содержимое бокала на кого-то из гостей, но всякий раз все заканчивалось вполне благополучно для его слушателей. Мужчина стоял, развернувшись лицом к публике, держа вторую руку в кармане брюк. Явно этот человек выступает с каким-то спичем, подумала Дот. Время от времени его речь прерывалась вежливым смехом слушателей, всех этих великих и знаменитых, сгрудившихся возле подиума.

Справа от оратора застыл на месте одетый с иголочки негр лет пятидесяти. На его широкой груди красовалось множество орденов и медалей, свисающих на разноцветных колодках и лентах. До Дот долетело, как мужчина с усиками обратился к негру, назвав его «полковником Авраамом Арбутнотом», после чего раздался негромкий всплеск аплодисментов."

"Жена полковника стояла в двух шагах от него.

Высокая, стройная, облаченная в шикарное платье из шелка «гро-гро» нежнейшего мандаринового цвета. Пышные рукава из какой-то прозрачной ткани были собраны в манжетки из тонкой полоски бархата. Манжетки плотно обхватывали узкие запястья, застегиваясь всего лишь на одну крохотную пуговичку, тоже обтянутую бархатом. Женщина выглядела сногсшибательно. Настоящая арабская принцесса, не больше и не меньше. Изредка она протягивала руку к мужу, слегка касаясь его руки. Судя по всему, она чувствовала себе неловко под пристальными взглядами гостей, разглядывавших ее в упор. И наконец, справа от нее стоял их сын. И это был Сол. Так вот кто эти люди, которых она совсем недавно обозвала нахлебниками и любителями поесть за чужой счет! Ужас! Значит, это и есть те самые важные господа, ради которых и затеян весь этот сыр-бор, этот грандиозный банкет в одном из самых шикарных отелей Лондона под названием «Купеческий дом».

– Черт-черт-черт! – выдохнула сраженная наповал Дот и, пятясь задом, снова скрылась за дверями, ведущими в кухню.

– Уже все съели? – обрадовалась Джоан при виде дочери. – Дот! Я тебя спрашиваю! Добавка нужна? Что такое? Что за игры?

– Мамочка!

– Что, моя дорогая?

– Можно я тебя о чем-то спрошу?

– Спрашивай, если это для тебя так важно.

– Вот если назвать человека нахлебником, то это получается как оскорбление, да?

– Ну а как иначе? Лично я точно восприняла бы это как оскорбление.