Дитя другого мира.

— Подайте нам обед! — приказал он, и сразу же все исчезли за небольшой деревянной дверью. — Проходи, это твой дом! — обратился он ко мне.

— Мне нужно время, чтоб к такому привыкнуть. — Оправдала я свою заминку.

— У тебя его много!

Дверь открылась, и вошедшие слуги быстро накрыв на стол, вышли, снова оставив нас наедине. Быстро поев, я была готова отправиться смотреть город.

— Идём? — спросил Мансур.

— Идём!

И мы пошли гулять по аккуратно выложенным дорожкам. Мимо неспешно проезжали экипажи, или одиночные всадники.

— Что значит эта вывеска? — спросила я у него."

"— Это модный дом госпожи Ирли. — Пояснил он, открывая передо мной дверь.

Войдя в помещение, увидела несколько красивых диванчиков, расположенных под стеночкой, возле которых стояли низкие столики. «Видно это для ожидания своей очереди», — подумала я.

В холл вошла женщина, ей было лет сорок на вид, и увидев Мансура, расплылась в улыбке, демонстрируя свои клыки.

— Сам князь пожаловал! Рада приветствовать вас! — проговорила она, и посмотрела на меня. А я в это время думала о её словах. «Мой муж князь?! Ничего себе!»

— Приветствую! — поздоровался Мансур. — Ирли, познакомься, это моя жена — Виктория Байетт. — Представил он меня, и у этой дамочки отпала челюсть, да и у меня тоже. «Я вообще-то Адамаская! Что он несёт?!» — возмущалась я мысленно.

— Мансур, но как же Са…

— Ирли, мы вообще-то по делу! — перебил он её. — Нам нужны самые красивые наряды!

— Конечно… — растерянно согласилась Ирли.

— Мансур, дорогой! — из-за двери выплыла стройная блондинка. — Я рада тебя видеть! — и она, подойдя, хотела поцеловать его, но он уклонился. — А это кто? — обратила она внимание на меня.

— Моя жена! — четко произнёс он эти два коротких слова, вводя блондинку в шок. — Виктория Байетт! — и повернувшись ко мне, представил мне девушку.

Девушка одарила меня убийственным взглядом, и словно бы я не существую, обратилась к Мансуру.

— Мансур! Милый! Она же низшая… — дальше она не договорила, потому что у нее не было такой возможности. Мансур, схватив её за горло, припечатал к стене, и скаля свои зубы прошипел:

— Она моя жена! Ещё раз услышу хоть одно обидное слово, приму на свой счёт! Уяснила?

— Да.