Директива: Выжить!

Даже если у него не было иного выбора, сразу я парнишку не прощу. Но твою осведомлённость я оценил. Как и мягкосердечность, впрочем. — Старик ещё больше навалился на стол, переводя дыхание. — Если ты не планируешь выбивать из меня согласие, то и обсуждать нам более нечего.

— Всё так. — Киборг впервые с момента начала короткой встречи сдвинулся с места. — Остальную информацию я получу от ваших заместителей. Вас вернуть на планету, или предпочтёте отдохнуть на борту?

— На планету. — Мотнул головой Молли, поднявшись со стула и неуверенно двинувшись по направлению к выходу.

— Да, на планету…

PR-0 проводил органика визором, дождавшись, пока за ним сомкнутся двери. Сразу после этого в помещении заработала вентиляция, заранее отсечённая ото всей остальной системы. Распространение ядовитых соединений ничем не грозило палачу, но в случае отравления заместителей Молли, уже вызванных сюда, могли возникнуть ненужные подозрения.

Просчитанный “Немезидой” сценарий был исполнен, и теперь осталось лишь дождаться закономерного результата.

Глава 25

Хирако терял столько, сколько себя помнил."

"И не терять он не мог, ведь дело его семьи сложно было назвать безопасным даже по меркам средних регионов, в одном из которых он родился. Его родители были контрабандистами — вольными охотниками за наживой, профессионалами, готовыми перевезти что угодно и куда угодно, если у заказчика хватало на это денег. Но контрабандист — это или богатый разумный на пенсии, или расщеплённый на атомы труп, ставший частью космоса.

Третьего варианта нет и никогда не было, ведь представителям этой профессии очень сложно оставить своё ремесло до того, как виски тронет седина, а спина согнётся под тяжестью прожитых лет.

Мать будущий пират потерял, когда ему ещё не исполнилось и пяти. Тогда же отец забрал близнецов с заштатной планетки, на которой Хирако и Кардо жили на попечении наёмного слуги, и начал обучать их своему делу: проникся, видимо, вероятностью оставить сыновей полными сиротами. Но если Кардо не проявлял большого энтузиазма в постижении отцовской науки, то Хирако впитывал все знания словно губка, на два шага обгоняя брата.

Возможно, именно эта одержимость учёбой позволила ребёнку быстро забыть нечасто навещавшую своих детей мать, благодаря чему эта утрата не горела в его сердце ярким углем, как, например, пылала память о сгоревшем в облаке плазмы отце.

Те годы были богаты на события, и потому Хирако не помнил, сколько именно лет ему было.