Дитя дьявола

Мери отошла к окну. Когда молодые люди остались одни, маркиз процедил:

— Ваш кофе… как вас там? Мери, по-моему?

Забыв про свою роль, девушка отрезала:

— Я не давала вам права называть меня по имени, сэр.

Он расхохотался самым оскорбительным образом.

— Моя дорогая девочка, вы предоставили мне все права, какие только существуют на этом свете. А теперь сядьте.

Мисс Чаллонер не двинулась с места.

— Будем упрямиться? Придется вас сначала приручить, — сказал его светлость.

Мери героическим усилием воли подавила панику.

— Вы сами вздумали поехать со мной, — ласково пропел маркиз, — и, ей-Богу, отныне вам придется смириться, даже если для этого мне понадобится пройтись хлыстом по вашим изнеженным бокам.

Его взгляд выражал такую решимость, что Мери ни на секунду не усомнилась: маркиз не задумываясь претворит свою угрозу в жизнь. Она откинулась в кресле, и Видал убрал руку с ее плеча.

— Пейте кофе, — приказал его светлость. — У вас не так много времени.

Рука ее была не столь тверда, как четверть часа назад, но мисс Чаллонер все же сумела налить себе животворного напитка.

— Что, трясутся ручки? — раздался издевательский голос. — Я пощажу вас, если будете паинькой, милочка. — Он ухватил девушку за подбородок и небрежным жестом повернул ее лицо к себе. — Между прочим, вы не такая уж дурнушка, — великодушно заметил он. — Смею утверждать, мы с вами поладим.

Мисс Чаллонер отхлебнула горячего кофе. Напиток придал Мери сил, и она спокойно ответила:

— К сожалению, у вас не будет времени проверить нашу совместимость. Я возвращаюсь в Лондон первой же каретой.

— О нет, моя милая, — невозмутимо возразил его светлость — Вы едете со мной в Париж. Вместо Софи.

Мери резко отодвинула чашку.

— Это сущее безумие, милорд. Не станете же вы уверять, что именно со мной вы собирались бежать.

— Отчего же нет? — хладнокровно полюбопытствовал его светлость.

Мери выпрямилась в кресле, сложив руки на коленях.

— Вас перехитрили, сэр, но стоит ли подвергать меня оскорблениям?

Он рассмеялся.

— Мы еще посмотрим, кто кого перехитрил, моя милая девочка, когда настанет конец этой чудесной шутке. Что же касается оскорблений, то я, ей-Богу, не понимаю, как можно оскорбить такую наглую особу, как вы. И не делайте столь невинное лицо, дорогая моя.