Дитя дьявола

— В банке около четырех тысяч фунтов. Играем ва-банк?

— Это справедливо! — заявил добродушный толстяк, сидевший слева от его светлости.

Кворлз одарил толстяка яростным взглядом.

— Черт меня побери, если я соглашусь на это безумие!

— Боже мой, мы что, сюда препираться пришли? — в сердцах вскричал Боулинг. — Давайте покончим с бесплодными спорами! — Он бросил кости и выиграл. Видал придвинул к нему несколько гиней, и битва продолжилась.

Деньги переходили из рук в руки, но за два часа сражений выигрыш банка неуклонно рос.

Сэр Руперт, еще один любитель выпить, довел себя до полного исступления: глаза его так и сверкали, на лице блуждала бессмысленная улыбка, а густо напудренный парик съехал набок. Мистер Фокс, успевший расправиться со второй бутылкой, казалось, задремал.

— Черт бы тебя побрал, Видал, что-то вяло идет игра! Давай ускорим, мой мальчик!

— Желаете взять банк, дядюшка Руперт?

Милорд вывернул карманы и принялся, подсчитывать гинеи. Это оказалось не самым легким занятием.

— Одиннадцать! — объявил он наконец, оглушительно икнув. — Нет, мой мальчик, с одиннадцатью гинеями тут делать нечего. У Тимоти для открытия банка нужно не менее шестидесяти гиней.

Маркиз невозмутимо объявил:

— Поднимаю до двухсот, джентльмены.

Мистер Фокс открыл глаза и кивнул. Боулинг откинулся на спинку стула.

— Я пас, — сказал он. — Это для меня чересчур.

— Банк не может всегда выигрывать, — резонно заметил маркиз. — Оставайтесь, Джек, ночь только началась.

Мистер Боулинг, прищурившись, взглянул на часы, висевшие на противоположной стене.

— Началась? Да уже пятый час.

— По-моему, это только начало! — развеселился лорд Руперт.

Мистер Боулинг рассмеялся.

— Возражаю! Я привык к размеренному образу жизни. Вы, наверное, решили здесь же и позавтракать. А я отправляюсь на боковую.

— Оставайтесь, Боулинг! — посоветовал лорд Чолмондли. — Мы еще разобьем маркиза. Видал! Та гнедая кобыла от Шальной Молли еще в твоем стойле? Ставлю свою Голубую Молнию против этой твари, что возьму банк до шести часов.

Маркиз подлил себе вина.

— Согласен, но не до шести, а до пяти.