Дикое золото

 – Мне частным образом сообщили, что господин Тутушкин может помочь в области приятного времяпрепровождения, я имею в виду дам… Вот я и хотел договориться с ним о надлежащих услугах с его стороны…

Сажин прижал ладони к груди, на его лице появился почтительный ужас:

– Господин Лямпе, Леонид Карлович! Я вас начинаю форменным образом опасаться! У меня здесь, знаете ли, обычно гостит разное всевозможное отребье, человеческий хлам, варнаки-разбойники… Объяснения у сего элемента совершенно неубедительны, а то и предельно фантастичны, оправдания жалки, на песке построены, отговорки, приходящие в их убогие мозги, плоски и вульгарны… Зато вы – качественно иной случай.

Ваши объяснения сведены в железную систему, все ваши поступки, все ваши пожитки либо не противоречат законам Российской империи, либо имеют самое убедительное объяснение… Так и тянет выдумать специально для вас некий памятный знак, подобно пряжке «За безупречную службу». Назвать его, скажем, «За безупречные оправдания»… А? Как вам идея?

– Возможно, она и недурна, – сказал Лямпе.

 – Но я, простите уж великодушно, человек торговый, занятой. Время мое дорого. Не соблаговолите ли, наконец, объяснить, по какому праву меня привели в полицию и в чем обвиняют? Есть ведь прокуратура, судебные власти, вышестоящее начальство…

– Ну да, ну да, – покивал Сажин. – Это – следующая стадия. Сиречь завуалированные в той или иной степени угрозы в адрес производящего дознание полицейского чина…

– Я вовсе не имел в виду…

– Имели, конечно, – мягко, но непреклонно оборвал Сажин.

 – Этим многие грешат – связями угрожают, действительными или мнимыми, в надежде, что дрогнет пугливый чиновник, слабину даст… В общем, господин Лямпе, разговор наш, я так понимаю, заходит в тупик? И вы предпочитаете остаться при прежних показаниях?

– Боюсь, именно так и обстоит, – вежливо сказал Лямпе. – Либо я вам больше не скажу ни слова, либо предоставьте убедительные основания для подобного обращения с приличным человеком…

Не похоже, чтобы Сажин был рассержен.

Он развел руками с видом грустной покорности судьбе, пославшей столь упрямого собеседника.

И сейчас же дверь распахнулась. Лямпе не мог видеть, кто ее открыл, но по звуку понял – очень уж энергично и решительно дверь распахнули, совершенно по-хозяйски…

К столу вразвалочку подошел человек в летнем полицейском кителе, судя по темляку на шашке, имеющий военный чин.