Дикое золото

 – А Силуянов не верил… Письмо у вас, господин полковник?

– Да, уже доставили. Ознакомьтесь, господа. С одной стороны, проскользнул он у нас меж пальцев… но с другой… – полковник значительно поднял палец. – Быть может, все обстоит не так уж плохо? После самоубийства Енгалычева и провала очередного налета, завершившегося жертвами исключительно с их стороны, они наверняка приутихнут, а то и вовсе откажутся от дальнейших планов. Теперь нужно напрячь агентуру…

Бестужев взял у Баланчука письмо, аккуратно наклеенные на плотную бумагу и расправленные обрывки.

Быстро прочитал про себя. Что ж, составлено оно было крайне убедительно – полностью ложилось в эту версию. Вот только имевшиеся у него сведения эту самую версию полностью опровергали. Но сказать об этом он пока что не мог… Значит, вот так. Под угрозой разоблачения не остановились перед убийством. Судя по тому, как оперативно все проделано, задумано было, не исключено, заранее – при первых известиях о провале план стал претворяться в жизнь…

– Что скажете? – ликующе спросил Баланчук.

– Что тут скажешь? – пожал плечами Бестужев, старательно изображая на лице радость. – Жаль, что не попал нам в руки… Но вы, безусловно, правы – теперь известно направление поисков…

– А не пора ли докладывать в Петербург? – потер руки полковник. – Алексей Воинович, мы так долго блуждали в потемках, что сейчас я не могу удержаться, хочется побыстрее донести об успехах… ведь это успех!

– Безусловно, – кивнул Бестужев. – В некоторой степени успех. Я немедленно отправляюсь на телеграф.

Простите, господа, у меня свой шифр, таковы уж инструкции…

Однако, выйдя из жандармского управления, он свернул в другую сторону. Старательно проверяясь, прошел пару кварталов, свернул за угол. Не обнаружив за собой слежки, остановил извозчика и распорядился:

– В Николаевскую полицейскую часть, да поживее…

…Великан Зыгало, провожавший его по коридору, выглядел сегодня каким-то необычным – насупленным, словно бы удрученным. Трудно было представить, что на свете отыщутся вещи, способные всерьез удручить незатейливого сибирского богатыря, но Бестужев не стал приставать с вопросами, собственных забот хватало.

Однако он почувствовал что-то определенно неладное, когда навстречу им попался тщедушный – полная противоположность фамилии – Мишкин. У этого в лице тоже наличествовало что-то странное, словно бы на полицейскую часть внезапно обрушилась некая беда, оставив на всех без исключения физиономиях свой унылый отпечаток.