Дикое золото

Вообще-то, они и в самом деле были законченными растяпами – на такую слежку не стоило посылать опытного филера, чтобы его не испортить, – но предназначалась им строго определенная цель: демонстративная слежка с помощью подобного «брандера» как раз для того и устраивалась, чтобы дать понять подозреваемому боевику: он раскрыт, о его деятельности известно, и лучше бы ему, пока не поздно, смыться от греха подальше, оставив лелеемые замыслы.

Чаще всего так и происходило: преследуемый начинал нервничать, ложился на дно, а то и бежал из России.

Герасимов в использовании «брандеров» приобрел огромную сноровку… Благодаря чему не раз удавалось предотвращать террористические акты и «эксы».

Но с какой радости «михрютку» вдруг послали за Бестужевым? Объяснений просто-таки не находилось. Те, что следили за ним прежде, действовали не в пример квалифицированнее, и внезапное появление растяпы, признаться по чести, полностью сбило с толку. Служить прикрытием для более опытных коллег «брандер» не мог – их попросту не было на хвосте…

…Мигуля вышел ему навстречу в расстегнутом кителе, с засученными к локтям рукавами, раскрасневшейся физиономией.

Прежде чем захлопнулась дверь, из которой он появился, Бестужев успел заметить съежившегося на стуле человечка, судя по одежде – из простых, и бдительно возвышавшегося за его спиной Зыгало. Бестужев уже знал, что пристав Мигуля широко известен как среди уголовного элемента, так и в полиции под кличкой Ермоша Скуловорот – для чего были все основания…

– Здравствуйте, Ермолай Лукич, – сказал он вежливо.

– Наше почтение, господин ротмистр, – отозвался Мигуля с некоторой дозой независимости, отдуваясь. – Что вы так смотрите? Либерально? Я понимаю, у вас в Корпусе клиентов чайком с бутербродами потчуют, папироску предлагают, а уж про то, чтобы в рожу залезть – ни-ни и думать… У нас, чтоб вы знали, немножко иначе обстоит. Традиция-с. Ежели такому вот субчику, – он небрежно кивнул в сторону наглухо захлопнутой двери, – пару раз не залезть в личность, толкового разговора и не получится.

Ежели полицейский по мордасам не щелкает, к нему наши клиенты с ба-альшим подозрением относятся, подозревая в нешуточном коварстве и затаенных подвохах. А дерзнешь пару раз по его уголовной личности, смотришь – и разговор наладился вполне даже дельный…

– Господи, Ермолай Лукич… – усмехнулся Бестужев. – То, о чем вы сейчас сказали, я уже слышал от чинов столичной сыскной полиции и отношусь к сему философски.