Газлайтер. Том 13

— Конунг дело говорит, — кивает Мавра. — Надо поднимать не только Тавиринию, но Ягуарию. Ягуары придут нам на выручку. Ягуар-Король давно жаждет покончить с набегами урсаров.

— Точно! Конунг мудр! — кивает седобородый Дибурд. — Да оросят наши земли реки медвежьей крови!

Ну нет, всё катится куда-то не туда. Нафига мне реки крови? А у других тавров больше других дел нет что ли, чем собираться в огромное войско и рубиться весь день насмерть?

— Ладно, ребят, — вздыхаю я, направляясь к двери. — Вы пока посчитайте, сколько литров крови во всей орде, а я пока по-быстрому слетаю в лагерь Бурого племени.

— К урсарам⁈ — необычно высоким голосом взвывает Великогорыч. — Один⁈ Конунг, ты, конечно, великий герой, но драться с целым войском даже для тебя слишком!

— Да не собираюсь я идти против всей орды, — хмыкаю. — Зачем? Мне достаточно тайно убить вождя, и Бурое племя тут же рассыпается.

Воеводы ошеломлённо переглядываются, а мои жёны с трудом сдерживают улыбки. Вид озадаченных тавров — забавное зрелище.

— Филин, помощь не нужна? — деловым тоном спрашивает Дед Дасар.

— Да нет, зачем? Тем более ты вор, а не ассасин, — усмехаюсь.

— Ну я бы там нашёл что стащить в любом случае, — скромно добавляет Дасар.

Тут он прав, но в этом деле мне его таланты ни к чему.

Я распускаю совет.

Предварительная подготовка у меня простая — забрать сознание рептилоида Биса. Через полчаса, когда темнота уже полная, я вылетаю на Зубастике. Жаль, что не взял с собой пегассиров, но их неудобно было бы везти в фургоне, да и незачем.

Когда впереди в ночи загораются сотни костров, я спрыгиваю с Зубастика. Благодаря Дару Левитации, я легко приземляюсь в лесу. Пробегаюсь между зарослями, пока не оказываюсь неподалеку от часовых. Они шаркаются за стеной чернеющей зелени. Ну точно «медведи» — такие же косолапые. Напрягаю слух и вслушиваюсь в окружающие звуки. Прогуляться по лагерю для меня не составляет труда, но лучше сразу кого-нибудь снять и прочитать, как открытую книгу.

— Эй, что за дерьмо⁈ Почему моя фляга в грязи? — доносится из лагеря, очень близко к границе.

— Я уронил, прошу прощения, — следует детский голос.

— Ах, уронил? Сейчас я тебя тоже «уроню», сучонок! — рявкает хриплый голос.

Сразу же раздаётся звук звонкой оплеухи, прерываемый тихим, подавленным всхлипом.

Вот и везунчик сам напросился.