Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки

Перекантуешься, пока хозяин не вернется.

Дважды звать меня не надо. Устав до того, что согласна даже на палатку со спальником, разбитую где-нибудь в полях! Я под шумок стаскиваю с тарелки пирожок и, вгрызаясь зубами в еще теплое тесто, резво перебираю ногами следом за дикарем.

Активно работая челюстями, бубню с набитым ртом:

– А вас, жначит, Мишаня жовут?

Дикарь оглядывается:

– Вроде цаца городская, воспитанная. А с набитым ртом болтаешь.

Я дую губы. Запихиваю остатки пирожка с капустой в рот. Проглатываю и только тогда повторяю свой вопрос:

– Вы не ответили.

– Допустим. Откуда знаешь?

– Мальчишки вчера сказали, что если за трактором, то это к Мишане.

– Верно сказали.

Дикарь прибавляет шаг, огибая дом.

Я за ним. Уже почти бегу.

– А вы точно меня не дурите? – прищуриваюсь, вглядываясь в фигуру на две головы выше меня, широко шагающую прямо передо мной.

Эта мысль еще по пути обратно к дому, въелась в мой мозг и не давала покоя. Миша – Мишаня – Михаил? Совпадение? Чертовски странное, надо сказать.

– И в чем же, принцесса?

– Перестаньте меня так называть! Может, вы и есть Румянцев? А врете мне из вредности. Почему иначе вас зовут, как его? Или у вас тут полсела Михаилов?

Дикарь низко и грозно хохочет.

– Ага, а другая половина: Иваны. А бабы у нас поголовно Машки, Таньки и Настеньки. А тебя-то как зовут? Золушка?

– Милена я.

– Как-как? – притормаживает Мишаня, оглядываясь. – Милана?

– Ми-ле-на!

– А-а-а, – улыбается, – Милка, значит. Ясен красен, какое у тебя еще могло бы быть имя. На Настеньку ты слабо тянешь. Без обид.

– Я не Милка! – надуваю губы как раз от той самой обиды.

– Ну да, – пожимает плечами этот невыносимой мужчина, – я так и сказал.

Мы пересекаем огромную территорию за домом. Брусчатка тут заканчивается и я, психанув, стягиваю туфли, топая дальше босиком. Благо, под ногами и везде вокруг зеленый газончик. Явно заботливо подстриженный газонокосилкой. Куда ни плюнь – цветущие деревья.