Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки

– Миш, – дрожит мой голос, – пожалуйста! – прошу, заглядывая в глаза любимого мужчины, буквально умоляя взглядом уступить мне хотя бы в этом.

Он вздыхает и сдается.

– Ладно.

– Правда?

Миша неопределенно передергивает плечами.

Я облегченно выдыхаю, чмокая его в губы:

– Я тебя люблю! Я сейчас забегу в душ, а потом спущусь в гостиную и отвлеку родителей, а ты уйдешь. Хорошо?

– Это жутко унизительно, – закатывает глаза мой вредина, – но хорошо. Иди.

Я еще раз впиваюсь в губы Миши поцелуем и еще раз прошу от всего сердца:

– Прости меня!

– Мхм, – кивает Миша, кажется, все-таки обидевшись на меня.

Душ я принимаю со скоростью света. Собираю волосы в небрежный пучок и натягиваю пижаму со штанами и рубашкой. Умывшись, вылетаю в спальню со словами:

– Все, я гот… – проглатываю остатки фразы.

Комната пуста. Миши нет. Вообще нигде нет!

Сердце ухает в пятки. Входная дверь в спальню открыта.

Да нет! Да ну нет! Он с ума сошел?! Что он творит? Боже, я же просила!

Я подрываюсь с места и вылетаю в коридор.

– Миша! – и несусь за ним следом. – Миша, стой!

Поздно. Догоняю я его, когда он уже оказывается в гостиной, а родители оборачиваются, удивленно замолкая. Я замираю за спиной своего Дикаря и вижу, как от шока округляются глаза папы и хватается за сердце мама.

Делаю рывок вперед и открываю рот, планируя выдать какую-нибудь оправдательную ересь, э-э-э… тут же его закрывая.

– Михаил Русланович, какими судьбами?

– Доброе утро, Леопольд Георгиевич, – пожимает протянутую ладонь отца Миша. – Боюсь, у меня есть к вам разговор, который может вам не понравиться.

У меня душа со свистом выходит из тела. Я в полном охреневании перевожу взгляд с Миши на отца и обратно. Ничего не понимаю! Они что… знакомы?

Глава 35. Зять

Мила

Пребывая все в том же состоянии сильного шока и легкой потери в пространстве мы всей компанией дружно перемещаемся на нашу просторную кухню.

Я машинально выставляю на стол домашнее печенье и разливаю по пиалушкам варенье, все время косясь на Румянцева. Руки подрагивают от желания ненароком перевернуть всю эту липкую сладкую вкусность ему на голову. Миша знает моего отца.