Дикарь

Того гада, что нас пытал и ставил на нас опыты, конечно же уже давно нет в живых и предъявить мне некому и нечего, по крайней мере выставлю местных в не очень приглядном свете, глядишь, что мне и обломится, жить-то мне теперь предстоит в насквозь чужом мире, в непривычном обществе. Но это при условии, что я не попал к точно таким же исследователям-вивисекторам, правда наличие СБшника дает надежду на некоторую законность, я ведь все-таки во всей этой истории лицо пострадавшее, как не крути. В общем, встречи с местными безопасниками я ждал даже с некоторым нетерпением, ведь мне надо было так много им рассказать и так много у них узнать…

Ага, наивный чукотский юноша! Никто со мной и не собирался вести никаких бесед, никому я не был интересен ни как пострадавший, ни как еще кто-нибудь.

Мне задавали сотни вопросов, зачастую одни и те же, только в иной постановке, и отслеживали мои реакции. Смысла многих вопросов я вообще не понимал, а в понятиях, затронутых в них, путался. Короче, за эти четыре дня нервы мне потрепали изрядно и, если честно, то уже находился на грани истерики, когда все вдруг прекратилось. Пару дней меня никто не тревожил, разве что один из «робокопов» точно по расписанию приносил завтрак, обед и ужин. По правде говоря, эти два дня оказались ничуть не легче с морально-эмоциональной точки зрения, чем предыдущие четыре. Конечно, по большей мере я изводил сам себя. Причиной тому служила полная неясность в моей дальнейшей судьбе. Какие только мысли не посещали мою бедную голову. В своем воображении я сам себя уже грохнул сотней самых разных способов, отдал в лабораторию на эксперименты, разобрал на запчасти, пожалуй, самой легкой судьбой для меня было оказаться в этой камере пожизненно или отправиться на местную каторгу без права на «условно-досрочное освобождение». В общем, если целью всей этой нервотрепки было вывести меня из себя, сломать, то им это почти удалось, по крайней мере, подписать купчую на собственную душу я уже был морально готов, надави они на меня еще чуть-чуть, я бы окончательно сдался, но… Сбшники упустили свой шанс. "

"На утро третьего «спокойного» дня я проснулся свежим, как огурчик, все мои страхи и сомнения стали казаться мне совершенно наивными и не имеющими абсолютно никакого основания. Не знаю, может быть просто перегорел, может быть в моем разуме поселилось наплевательское отношение ко всему происходящему, а может быть все это время мое подсознание пыталось привести меня в порядок и ему это в конце концов удалось.