Дикарь

Ну а если он и всё остальное выполнит, то к тебе вообще никаких претензий не будет, даже наоборот… А информации, содержащихся на переданных им тебе кристаллах, и этом накопителе… нам лет на пятьдесят-семьдесят активного изучения хватит.

— Спасибо, милорд!

— Да не за что, полковник. Гира, ты лучше мне вот, что скажи, у тебя во время разговора… не было такого чувства, что ему практически безразлично все, что ты говоришь, что он имеет какую-то возможность… уйти в любой момент, только не хочет ею воспользоваться?

— Нет, такого чувства у меня не было, но… он не один раз говорил, что «вы обречены», никто «вам не поможет», словно проводил какую-то невидимую границу между Содружеством и собой, не считая себя его частью, пусть даже и вынужденной или временной.

При этом он ни разу не высказал чувства страха, обреченности или паники. Я думаю, что способ сбежать у него есть, но, да, он не горит желанием им воспользоваться.

— Ты имеешь в виду возможность покинуть систему, несмотря на все наши предосторожности?

— Н-н-нет, не систему, не только систему, но и Империю, Содружество, галактику… нашу реальность… не знаю, такое ощущение, что он здесь, у нас, чувствует себя чужим, но там, куда он мог бы уйти, он будет еще более чужим, поэтому он и мечется, не знает за что взяться, от него так и веет какой-то безысходностью.

Он привык к совершенно иным отношениям, нет, я не скажу, что Макс социопат, но своим он у нас никогда не станет, как был чужаком, так и останется.

— А почему мы не смогли стать для него своими?

— Раньше я как-то об этом не задумывалась, точнее, не обращала внимания… Мы разные, у нас абсолютно разные приоритеты. Для нас деньги, креды, это цель, для него всего лишь средство, для нас дружба, безвозмездная помощь, это пережиток, дикость, для него это почти абсолютная истина. По нашим меркам… он и на самом деле дикарь, варвар, а с его точки зрения, это мы дикари, потерявшие ориентиры в жизни и зациклившиеся на одном, на получении прибыли.

Мы даже такое понятие как дружба привыкли измерять в кредах, для него же это абсолютно неприемлемо. Я не знаю, кто он и откуда пришёл, но он совершенно неспособен жить в нашем обществе, он всегда будет в нем выделяться. Над ним будут смеяться, будут презирать, но в душе ему будут завидовать, а от этого ненавидеть и… бояться. Макс это знает, точнее, чувствует, поэтому он и не вернется, даже если у него всё, что он задумал, получится.