Дика

Шутка ли, жених нарушил обычаи, освященный вековыми традициями! Он ворвался в дом невесты, хотя должен был терпеливо ждать ее у себя! Такого еще не случалось в Осетии никогда.

Харитон был бледен, волосы его растрепались.

Подвыпивший Колка впился в Харитона взглядом, брови его сурово сдвинулись к переносице, ярость кипела в сердце. Этот негодник топчет обычаи предков! Он думает, что, отличившись на войне, может позволить себе все?..

Харитон молчал, переводя дыхание.

Но пауза длилась недолго. Рассвирепевший дядюшка Колка закричал что-то нечленораздельное и швырнул в Харитона так и неопорожненный турий рог.

Илита закрыла лицо руками. Кто-то из ее подружек громко взвизгнул. И тут Харитон вскинул руки над головой, призывая людей к спокойствию, прося тишины.

— Война!.. — сдавленно произнес он. — Сегодня утром фашистские дивизии Гитлера напали на нашу страну. Самолеты фашистов уже бомбят наши города и села. — Он повернулся к дядюшке Колке и совсем тихо добавил: — Вот почему я здесь…

В один миг во дворе Дауровых все смешалось.

Женщины стояли рядом со стариками, люди окружили Харитона, забыв о празднике, выспрашивали его подробности о начале войны. Заголосили старухи. Одна из них все время выкликала имя своего сына, служившего на границе:

— О горе! Лучше мне умереть, чем тебе, Кубади!.. Сердечко мое, Кубади!.. Я сижу за этим богатым столом, ем и пью, а ты, быть может, истекаешь кровью, и горло твое горит жаждой!.. О Кубади!..

Лица тех, кто присутствовал на свадьбе, вдруг посуровели, напряглись.

Не было теперь на них и тени веселья.

И Колка тоже в одно мгновение изменился. Он смущенно и горько качал головой. Наконец шагнул к Хари-тону и крепко-крепко обнял его.

— Сын мой, — голос дядюшки Колки дрогнул, — прости меня, старого и неразумного! Хочу по-отцовски обнять тебя и прошу забыть обиду…

— В такой час нам ни к чему говорить об обидах, — сдержанно ответил Харитон.

Он подошел к Илите, которая по-прежнему стояла на веранде.

— Ну вот, Илита, придется нам отложить свадьбу до конца войны.

 — Харитон улыбнулся, но глаза его были печальны. — Будем верить, что это случится скоро. А сейчас снимай подвенечное платье и надевай свою гимнастерку. Поскорей! Прискакал нарочный из военкомата, нас немедленно вызывают в часть!

Илита бросилась в свою комнату. Через минуту она была уже в гимнастерке и сапогах. Даже пилотку не забыла.

— Я готова! — сказала она Харитону.

Люди все еще не могли прийти в себя.