Дика

— Пошли, Ибрагим, — позвала она товарища. В сарае было холодно. Промокшая насквозь одежда неприятно липла к телу, Илиту знобило. — Пойдем. Надо двигаться, а то замерзнем. — Она вспомнила, как боролась с холодом той страшной ночью, когда «мессеры» сбили «Ласточку» и пришлось целый час коченеть в воде. Ощущение смертельного озноба, испытанного однажды, до сих пор было самым тяжелым воспоминанием для Илиты.

За штабелями бревен и поленницами дров, однако, не было ни кухни, ни каких-либо других строений.

— Странно… — Илита наклонилась к самому уху Ибрагима. — Если перед нами дома, то куда девались люди?

Ибрагим пожал плечами.

— Я в этом селении уже давно не был, — зашептал он. — Всякое могло случиться. Или жители переселились, или…

Он не закончил фразы, но Илита и без этого поняла, что́ могло случиться с мирными людьми, если они чем-то не угодили оккупантам.

— Что ж, придется проверить, — сказал Ибрагим.

Он пригнулся и двинулся вперед, быстро и бесшумно, будто кошка. Илита пошла за ним.

Темные пятна постепенно «проявлялись». Теперь уже можно было разглядеть дома. Добравшись до крайнего дома, Илита и Ибрагим долго стояли, прислушиваясь к царившей вокруг тишине.

Дождь начал стихать и вскоре совсем перестал. Ветер прогонял с неба медлительные тучи. Стало светлее.

— Может, заглянем в один из домов? — спросила Илита у Ибрагима. — Хорошо бы найти кого-нибудь из местных — глядишь, и данные бы собрали…"

"— Хорошо бы, — согласился Ибрагим. — Только кого найдешь в этих развалинах? — Он кивнул на дом. Тот был почти полностью разрушен — без крыши, одна стена раскололась и упала, печка разворочена. Да, жить в таких развалинах люди не могли.

Вдруг невдалеке от разведчиков резкий голос громко и испуганно крикнул:

— Хальт! Хальт!..

И длинная автоматная очередь разорвала тишину.

Разведчики мгновенно втиснулись в маленькую каморку под верандой, где хозяева, по-видимому, держали раньше кур.

На улице снова раздался крик:

— Хальт!..

Ему откликнулись голоса, выкрикивавшие немецкие ругательства. Вспыхнул неяркий свет двух или трех фонарей. Потом снова застучали автоматы.