Дикая Лиза (Муж выходного дня)

Ноги отказались ей служить. Но на полатях жалобно захныкал Дима, и она, забыв обо всем, бросилась к нему.

– Надо уходить! Немедленно уходить! – единственная мысль билась в ее мозгу. Она не пыталась строить догадок, что за человек напал на нее, откуда он взялся в этих глухих местах. Она чувствовала опасность и понимала, что должна тотчас покинуть избушку, где только что убила человека. Она принялась лихорадочно закутывать малыша и собирать вещи, и тут за ее спиной треснула доска. Это хилая ступенька не выдержала стремительного рывка Кныша.

Укрывшиеся в густой траве Митруха и Кныш, напрасно ждали сигнала Башкира. Башкир исчез в проеме дверей и не появлялся. Да, они слышали его крики и ругань, шум борьбы, но женщина при этом молчала. Ни криков тебе, ни визга, ни стонов. Застигнутая врасплох женщина, если ее пытаются к тому же изнасиловать, молчать не будет, конечно, если ее не лишили сознания. Эта молчала, но явно сопротивлялась, иначе с чего Башкиру яростно материться и крушить внутренности избушки.

– Заездит бабу, старый пень! Непременно заездит! – И умоляюще посматривал на Митруху. – Пусти меня, а? А то сдохнет баба, нам ничего не останется!

И Митруха, наконец, не выдержал:"

"– Заткнись! – рявкнул он, почти не понижая голоса: – В штанах высохнет, а новую башку никто тебе не приставит! – Но затем сбавил тон и приказал: – Валяй! А то дорвался, сукин сын!

Кныш резво метнулся с места, и Митруха озадаченно хмыкнул.

Митруха проследил, как Кныш поднялся на крыльцо.

Прислонившись спиной к дереву, Митруха принял более удобное положение и, поставив автомат между колен, принялся наблюдать за избушкой.