Диета для трех поросят

Наоборот, стелилась перед ним и сюсюкала: «Миленький, хочешь того, этого, пятого, десятого…» Хитрющая! Сама-то не работала, вот и ласкалась к кошельку. Короче, идиллия у экрана. Вдруг у Олега сотовый звонит. Мужик его хвать и говорит: «Да, слушаю! Ага!» И живо уходит. А через четверть часа возвращается… Гасите свечи, играйте туш! Морда красная, с зубов пена капает, и на Катьку: «Ах ты дура, сука, сволочь! Почему не выключила мою трубу? Хороша жена! Заботливая! На работу зовут! Идиотка, кретинка…» Затем ключи от машины хвать – и в гараж.

– На месте Катерины многие заподозрили бы мужа в неверности, – отметила я. – Очень характерное поведение для прелюбодея. Сначала ему звонят, потом он ругается с женой, чтобы получить возможность смыться. Типичная позиция обманщика: ему некомфортно чувствовать себя мерзавцем, вот он и обвиняет супругу.

– Не думаю, – возразила Галина. – Но то, что Олег Михайлович после звонка крышу потерял, – стопроцентно. И деньги они перестали тратить.

Катерина постоянно ныла, дескать, у них сейчас трудное время, надо экономить, мне лишнюю чашку кофе не позволяла. Знаешь, я так думаю, Катерина-то рада его смерти. Платок черный нацепила, носом шмыгает, а сама, судя по виду, счастлива. Свобода пришла, и деньги теперь ее, по наследству. Уж больно плохо Ефремовы в последнее время жили! А разводиться ей было не с руки. Куда идти? На какие доходы жить? Катя избалованная, на метро не поедет, на оптушку за продуктами не попрет!

– Ефремов дома скончался?

– Нет.

– В больнице?

– Его отправил в командировку банк. Он так Катьке сказал. И прикинь: ей из ментовки позвонили! Тело нашли в сквере, в спальном районе, хрен знает где, – зачастила Галина. – Труп в морг переправили, при нем все документы. Ну цирк!

– Что забавного ты находишь в кончине Олега Михайловича? – с укоризной спросила я.

– Да не о нем речь, о Катьке! Вот ты как отреагируешь, если узнаешь: супруг того, коньки отбросил?

– Не хочу даже думать об этом!"

"– Во! А Катерина спокойно выслушала ментов и ответила: «Еду».

Я даже не поняла, чего ей сообщили. Хозяйка трубку повесила и говорит: «Погладь мне черный костюм, достань такие же туфли. Олег умер, надо тело опознать». Потом оделась и к двери. В руке носовой платочек! Сама печаль! А в глазах радость, там прямо плакат повис: «Ура, свобода! И деньги мои!» Ладно, темное нацепила, а ведь могла и в любимой одежде пойти.