Дядя самых честных правил 6

— Даже пепла не останется. В общем, ты понял — нельзя так делать.

Я вздохнул и опёрся спиной о столб.

— Делать-то мне что? То говорите «настоящий Талант», то «нельзя». Заклятиями пользоваться?

— Ты дослушай сначала, потом уже спрашивай, — Марья Алексевна погрозила пальцем. — Ишь, быстрый какой.

— И внимательней слушай, а не торопись. Ты до дна нырнул, чуть не задохнулся. А надо по чуть-чуть нырять. Сначала на вершок. Потом на два. А там, глядишь, научишься и глубоко плавать.

— Контролировать учиться будешь, насколько в Колодезь опустился.

— Прямо сейчас и начнём.

Они разом заулыбались. Будто вспомнили своё обучение в молодости, не слишком приятное, и теперь собирались отыграться на мне.

Первым уровнем, который я стал осваивать, стало ощущение угрозы. Я закрывал глаза и должен был ощутить летящий в меня магический всполох. Если замечал его, то он врезался в столб, а если нет, то в меня.

Ну и намучался я с этим Колодезем! Раз за разом пытался погрузиться в него, «на вершок», как говорила Марья Алексевна.

Я не заметил момента, когда рядом появился Мурзилка. Кот прошёлся вокруг, залез на столб за спиной и уселся на самом верху. Мне сразу же будто полегчало, а упражнение пошло как по маслу.

— Ты смотри, Марья, он ему помогать вздумал.

— А ну перестань, рыжий негодник! Костя сам должен!

Мурзилка фыркнул, спустился на землю и важно прошествовал к лавочке, задрав хвост.

— Ещё раз, отрок.

Закрыв глаза, я «нырнул» в Колодезь Таланта. Не успев привыкнуть к изменившемуся восприятию, ощутил летящий всполох и отступил в сторону. Бух! Столб задрожал от магического удара.

— Вроде минуту продержал? — Лукиан глянул на княгиню.

— Меньше, — сварливо буркнула Марья Алесевна. — Всплывает, как покойник в половодье.

— Будешь каждый день тренироваться, — строго посмотрел монах. — Если постараешься, лет через пять сможешь постоянно держать контроль.

— Постоянно⁈

— А ты как думал? Я даже когда сплю, контролирую, чтобы на меня не напали внезапно.

Мне, честно говоря, не поверилось. Но Марья Алексевна согласно закивала:

— Всё время, Костя. А во сне так особенно.

Ну не знаю.