Дядя самых честных правил 6

Княгиня так и вовсе одним проявлением силы заставила Шереметева поджать хвост. А Голицын во время схватки с сыном не использовал хоть сколько-то знакомых щитов и ударных заклятий. Сила, только чистая сила, и всё.

— Понял, отец Лукиан, — я низко поклонился монаху. — Спасибо за науку.

— Раз такой понятливый, идём чаю выпьем. Утомился я с тобой гулять.

Уже у самого особняка Лукиан сказал:

— Кстати, у девоньки твоей Талант-то не простой, тоже с заковыкой. Магия принуждения, очень редкий дар. Такой у самого Петра был, между прочим.

В горле запершило, и я закашлялся. У Петра, значит? Это от дедушки ей Талант достался? И судя по взгляду, мне Лукиан сообщил не просто так, а с намёком. Но больше меня напрягло другое. Это что же выходит, Елизавета не просто с меня клятву взяла? Я ведь почувствовал, что она воздействует через эфир, когда давала указания. Получается, заклятье будет принуждать меня выполнить инструкции покойной императрицы? Ёшки-матрёшки, во что я вляпался, а?

* * *— Осторожнее, не трясите так!

К ручью мы шли странной компанией.

Впереди вышагивал Лукиан, за ним я и Киж несли носилки с Таней, а вокруг нас суетилась Настасья Филипповна с одеялами в руках. Неугомонная ключница то и дело дёргала Кижа, чтобы тот правильно держал носилки.

— Димочка, ровнее неси, не заваливай!

Лукиан строго запретил привлекать к этому делу слуг. Мол, лишние люди только помешают. И вообще, в делах с Талантом каждая мелочь имеет значение.

А в том, что Таню несут мертвец и некромант, он находил особый символизм. Можно сказать, что у нас получилась почти ритуальная процессия.

— Сюда, — монах указал на пологий спуск к ручью, — кладите на песок. Настя, переодень девицу и дай мне её одежду. Отрок, разожги костёр. А ты, — Лукиан посмотрел на Кижа с прищуром и пару секунд раздумывал, — зажги факелы и поставь по семь штук на каждом берегу.

Не знаю, когда Лукиан успел принести поленья для костра и факелы, но их там было с приличным запасом.

То ли магия, то ли он заранее послал слуг всё подготовить.

Едва огонь разгорелся, Настасья Филипповна подала монаху Танино платье. Лукина взял его двумя пальцами и с брезгливостью швырнул в костёр, будто ядовитое насекомое.

— Смотри, отрок, внимательно. — он указал на взметнувшееся пламя.

Я несколько раз моргнул, настраивая магическое зрение, и увидел тонкие струйки «перегара» эфира, поднимающиеся вместе с дымом.