Дядя самых честных правил 6

* * *Отъехав вёрст пять от Кусково, я приказал остановить дормез. Где-то рядом, полверсты, не больше, чувствовалась Талантливая волшба. В магическом зрении за деревьями вспыхивали будто взрывы фейерверка.

— Вмешаемся, Константин Платонович?

Глаза Кижа горели хищным огнём — драки мертвец любил ничуть не меньше карт.

— Как минимум посмотрим, что там происходит. Укрой меня своим «плащом» для маскировки, и прогуляемся через этот лесок.

Снега выпало ещё не слишком много, и мы, не особо увязая, пошли между деревьями.

Нет, лезть в магическую драку мне не хотелось, но у Талантов, колдующих за березняком, были какие-то знакомые черты.

Из-за деревьев показалась белая полоса дороги и послышались редкие выстрелы. Кажется, перекрёсток с ней мы проехали минут двадцать назад. Стараясь даже под «плащом мертвеца» держаться за стволами берёз, я подобрался поближе. Так-так, очень интересно!

Посреди дороги стояла карета. От четвёрки механических лошадей остались только груды дымящихся стальных остовов. Мёртвый кучер с перекошенным лицом свешивался с облучка, вокруг лежали опричники, и мёртвые, и живые.

Последние пытались спрятаться за каретой и остовами лошадей, лишь изредка отстреливаясь.

Впереди, шагах в пятидесяти, дорогу перегородили поваленные деревья. За ними прятались какие-то люди. Они не спеша палили по защитникам кареты, выцеливая противников и медленно увеличивая свой счёт.

— Константин Платонович, герб, — Киж указал пальцем на карету, — Голицынский, если я правильно помню.

— Угу, — я кивнул.

— Интересно, кто на них напал?

Встревать в разборку двух родов совершенно не хотелось. Во-первых, Голицыны мне даже близко не друзья. Во-вторых, я понятия не имею, с кем они столкнулись. Вдруг это тот же Шереметев или Демидов? И кстати, неясно, кто именно находится в карете — на экипаж были наложены защитные Знаки, отражавшие выстрелы, а заодно не дающие почувствовать пассажиров.

— Хватит!

Перед завалом показалась фигура невысокого плотного мужчины в треуголке. Защитники перенесли огонь на него, но он лишь отмахнулся.

Отбил выстрелы магическим щитом, а затем стал бросать в опричников мощные огненные всполохи. Несколько минут, и всё было кончено. Только чёрные горелые пятна остались вместо людей.

Дверь кареты распахнулась, и оттуда выскочил юноша. Ёшки-матрёшки, да это же молодой Голицын, с которым мы «дружески» общались на балу. Следом за ним вышла Софья и встала за спиной брата.

— Дядя⁈ Что ты делаешь? — выкрикнул паренёк.