Дядя самых честных правил 6

Чтобы проверить его, я набросал карандашом на листочке бумаги один из узлов моего броненосца, который не давал покоя нам с Прохором. Кулибин подумал пару минут, попросил карандаш и тут же предложил другой вариант. Мы увлеклись с ним обсуждением, поспорили, а затем решили опробовать новую деталь в металле.

Оставив жену Кулибина заботам Настасьи Филипповны, мы с ним отправились в мастерские. Прохор поначалу отнёсся к новому человеку с недоверием. Мол, вот ещё, будет какой-то заезжий указывать! Но буквально за час они нашли общий язык, сошлись накоротке и вместе принялись мастерить.

Уже вечером мы вернулись в усадьбу, и я заключил с Кулибиным договор. Положил ему пятьсот рублей жалованья в год, квартиру в дальнем флигеле, где уже жили мои «деланные инженеры», и двести рублей на его личные исследования. Результаты этих исследований я смогу использовать, если они меня заинтересуют.

Кстати, жена его тоже не желала бездельничать и попросилась в помощницы к Настасье Филипповне. Та была только рада — лишние руки в большом хозяйстве никогда не помешают.

* * *Утром мы с Кижом выехали к Шереметеву. Путь предстоял неблизкий, в поместье Кусково под Москвой. Но по укатанному снегу на дорогах переставленный на полозья дормез шёл даже лучше, чем на колёсах.

Сказать, что граф умеет жить, — ничего не сказать. Настоящий дворец, огромный парк, пруд и собственный зверинец. В такой усадьбе даже царственных особ можно принимать без стыда.

Для гостей, прибывших издалека, вроде нас с Кижом, у хозяев имелись флигели. В один из них нас и поселили, чтобы мы отдохнули и подготовились к балу. По соседству оказались и Бобровы-Урусовы, тоже приглашённые на бал. Сашка, впервые попавшая на такое мероприятие, жутко нервничала, но старалась это не показывать.

Вечером, часов в семь, явился напыщенный лакей и пригласил нас следовать за ним. Нас усадили в карету и подвезли к парадному входу Шереметевского дворца. Ёшки-матрёшки! Сколько же народу на этом балу! Триста? Пятьсот человек? Пока мы прогуливались с Кижом по залам, мне не встретилось ни одного знакомого лица.

— Константин Платонович, я вижу зал для игры в карты, — шепнул мне Киж.