Девушка на выданье

К счастью, отец во время тех коротких разговоров, которые они вели с ним, не касался обсуждения неподписанного контракта. Однако она знала, что, как только доктор Редферн решит, что он достаточно поправился, чтобы вернуться к нормальной жизни, ей придется изложить перед ним все факты. Но она надеялась, что к этому времени сумеет освободиться от пут, связывающих ее с семьей Стэндиш, которые вызывали у нее все большее напряжение. Пока же она могла только откинуться на спинку и притвориться, что получает удовольствие от поездки, не позволяя непрошеному восхищению графом влиять на ее решение.

Проведя раннее утро в раздаче хлеба и кружек с супом нескольким десяткам бедняков, посещавших благотворительную столовую при церкви в Джастис-Вок, она была склонна думать, что многие знакомые графини являются испорченными, изнеженными сплетниками, которые тратят свою жизнь на то, чтобы разрушать репутацию друг друга.

До сих пор лучшими людьми из так называемого «высшего общества», которым ее представляли, ей показались, за исключением леди Изабель и самого графа, его бывшие армейские товарищи и его кузен Чарльз, которые вели себя с ней и Лотти самым любезным и дружеским образом. Поэтому она не могла скрыть улыбки, увидев Чарльза Стэндиша в элегантном костюме для верховой езды, скачущего в направлении коляски его бабушки.

— Прекрасное утро, леди, — приветствовал он их, приблизившись и почтительно снимая шляпу. — Вы разрешите присоединиться к вам?

Затем, обменявшись несколькими словами со своим кузеном, он занял положение со стороны Хелены, поскольку, к его удивлению, Ричард ехал с противоположной стороны, по правую руку бабушки.

— Я слышал, что вы неважно себя чувствовали в субботу, мисс Дэниеле, — обратился он к Лотти, сидевшей напротив Хелены и графини.

— О да, спасибо, — последовал нетвердый ответ от Лотти. В отличие от своей кузины она еще не вполне овладела искусством вести светские беседы и, когда к ней обращались, ужасно краснела.

— Рад слышать это. Я нахожу, что в театрах очень жарко в это время года. — Затем, повернувшись к Хелене, продолжил: — Это очень скучная опера, если мне не изменяет память.