Девушка из песни

 – Черт, прости, не бери в голову. Мы можем отойти куда-нибудь в более тихое место? Мне нужно с тобой поговорить.

– Я бы сначала выпила. Просто воды. Меня немного шатает.

Мы протолкались сквозь толпу к кухне. Нас провожали любопытными взглядами, но к Миллеру никто не цеплялся. Он налил мне стакан воды из фильтра, стоявшего на столешнице, а себе налил пиво из бочонка.

Осушил полный стакан и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Все хорошо? – снова спросила я. – Шайло с тобой?

– Только Ронан. Слушай…

В этот момент пивной понг закончился, и парни хлынули обратно на кухню, за ними последовала стайка девушек, среди которых были Эвелин, Джулия и Кейтлин.

Вдруг Эвелин стала похожа на Чеширского кота.

– Божечки, все здесь!.. – Ее внимание привлек щелчок зажигалки «Зиппо». – Беру свои слова обратно, – промурлыкала она. – Теперь все здесь.

Кухня внезапно наполнилась запахом гвоздичных сигарет, мы все обернулись и увидели Холдена Пэриша, прислонившегося к стене в углу между плитой и посудомоечной машиной из нержавеющей стали. Его внезапное появление настолько всех поразило, как будто он волшебным образом материализовался из облака собственного дыма.

Он оделся во все черное – шелковая рубашка, черные джинсы и блестящие черные оксфорды. Несмотря на почти летнюю ночь, на нем было черное пальто – расстегнутое, но с поднятым воротником.

– Вампирам нужно приглашение, – прошептала я Миллеру с пьяным смешком. – Если он нас съест, вини во всем Эвелин.

Она бочком подошла к Холдену и взяла его под руку. Заявила свои права.

– Вы все наверняка помните Холдена Пэриша.

Раскрасневшийся от пива Ченс нахмурился.

– Курим на улице, чувак.

На губах Холдена расцвела ленивая улыбка.

– Ты в этом уверен? В твоей гостиной пахнет, как на концерте Снуп Догга. – Он зажал сигарету в углу рта, щурясь от дыма, и протянул Ченсу маленький бумажный пакет. – В знак благодарности за приглашение на вашу маленькую вечеринку.

Ченс вытащил бутылку текилы «Patrуn Silver» и расплылся в улыбке.

– Чувак. Спасибо.

– Отлично, – произнесла Эвелин, не отлипая от Холдена, словно он ее личная игрушка.