Девушка из песни

Вбила себе в голову, что если мы решимся на что-то большее, то это может нас уничтожить.

– И что? Все равно скажи ей.

– Не могу. Она меня отошьет, и все уже никогда не будет как прежде. Хотя, думаю, мы и так уже порядком подпортили отношения.

Ронан кивнул.

– Ну тогда не говори ей. Просто… не знаю. Поцелуй ее.

– Ни за что.

– А почему бы и нет, черт возьми?

– Ну, во-первых, чертовы границы. Она провела черту, когда сказала, как ко мне относится. Как к другу. Я должен уважать ее желания.

Ронан фыркнул и допил пиво.

Я наклонился вперед и оперся на колени.

– Что я могу сделать? Говорил же, мы поклялись на крови.

– Когда были детьми. Она подозревает, что нравится тебе?

«Она мне не нравится. Я ее люблю каждой чертовой частичкой своей души».

Ронан выжидательно вскинул свои густые брови.

– Не совсем, – признался я.

– Где она сейчас?

– Не знаю. – Я ковырнул носком ботинка песок под ногами. – Сегодня вечером вечеринка. Она будет там.

– Так иди на вечеринку и скажи ей.

– Я просто сказал…

– Ты должен бороться, приятель, – прервал меня Ронан, повысив голос, а его глаза вспыхнули от гнева.

Он быстро отвел взгляд и сжал кулаки. Его переполняли воспоминания, которые не имели ко мне никакого отношения.

Я подождал, пока его отпустит, а потом произнес в сумерки:

– Она нуждается… во мне.

– Значит, ты для нее вьючный мул. Взваливаешь на себя все ее дерьмо и стараешься облегчить ей жизнь, потому что заботишься о ней.

Ронан резко повернулся ко мне, в его глазах светился невысказанный вопрос: «Ты хочешь быть нужным или ты хочешь быть любимым?»

Возможно, мне в голову ударило пиво, а может, это простая истина. Семейная жизнь Вайолет разваливалась у нее на глазах, моя же горела синим пламенем. Если я не смогу спасти хоть что-то хорошее, то ничего не останется.

Я встал, отряхнул песок с задницы и взял гитару.

– Хочешь пойти? – спросил я. – Там, конечно, будет куча пьяных футболистов, играющих в пивной понг под дерьмовый хаус.

Ронан тоже поднялся на ноги и пнул песок в костер.

– Пойду. Уже говорил, что прикрою тебя.

Мои губы дрогнули в улыбке, когда что-то похожее на радость попыталось заполнить пустоту в душе. Но подозрительность пересилила.

– Зачем?

– Ты меня не раздражаешь, мать твою. Достаточная причина? – Его тон был резким, но серые глаза излучали тепло.

Радость вернулась.

– Достаточная.