Девушка из песни

 – Вот почему вы не могли развестись.

Папа кивнул.

– Мы не хотели показывать судье истинное состояние наших финансов.

– И что теперь будет? – Мой взгляд метался между ними, от страха становилось трудно дышать. – Не платить налоги – серьезное преступление. Тебя… посадят в тюрьму?

– Нет, слава богу, – ответил папа. – Мой друг, Чарли… ты помнишь его? Он адвокат и согласился бесплатно помочь нам выбраться из этой передряги. Мы должны продать дом и все наши активы направить на погашение долга.

– Продать дом…

Дом, в котором я прожила всю свою жизнь.

– А где мы будем жить? – спросила я.

– Мы с твоим отцом разойдемся, – сказала Мама. – Я перееду к бабушке в Портленд.

– А я останусь с дядей Тони, – сказал папа.

– В Огайо?

Он смущенно кивнул.

– А… а как же я?

Мама закусила губу и отвела взгляд.

Папа попытался улыбнуться.

– Ну, милая, это тебе решать.

Я вытаращила глаза.

– Ты хочешь, чтобы я выбирала между тобой и мамой? – От этой мысли меня затошнило, но потом вдруг пришло осознание, что моя судьба уже решена. – Нет, забудьте. Я не останусь ни с кем из вас. Бейлорский университет предоставляет мне полную оплату.

– Бейлор? – У папы округлились глаза. – Это замечательный университет. Поздравляю, дорогая.

Гордость в его голосе, смешанная со слезами, грозила сломить меня.

– Они все оплатят? – уточнила мама.

– Почти, – ответила я. – У меня есть кое-какие сбережения. Найду квартиру. Устроюсь на работу. Со мной все будет в порядке.

– Мы гордимся тобой, тыковка, – произнес папа. – Очень гордимся. Такой потенциал… и мы так тебя подвели…

– Все в порядке, папа, – резко оборвала его я. Ничего не в порядке, но мне нужно, чтобы он замолчал. Мне не вынести его слабости. Он мой отец. И должен быть сильным.

Мама взяла меня за руку, в ее глазах стояли слезы.

– Вайолет… Мне жаль. Очень жаль. И господи, завтра твой день рождения…

С ее губ сорвалось рыдание, и она тут же заглушила его ладонью. Вскочила из-за стола и выбежала из кухни. Папа тоже встал и похлопал меня по плечу. Он наклонился и поцеловал меня в макушку.

– Мы тебе это компенсируем, – произнес он. – Как-нибудь.