Девушка из песни

Ты не можешь здесь оставаться.

Чет пыхтел у нее за спиной, его толстые губы расплылись в торжествующей улыбке.

– Она не хочет с тобой идти. Знает, где ее место.

Я ткнул пальцем в его сторону.

– Иди к черту, придурок, я звоню в полицию.

Он усмехнулся.

– И что скажешь? Думаешь, она выдвинет против меня обвинения? Ты собираешься на меня заявить, Линн?

Я уставился на нее, ожидая ответа. Она опустила глаза в пол, и я почувствовал, как во мне что-то оборвалось.

– То-то же, – протянул Чет. – Это не твой дом. А ее.

– Мам?

Она медленно подняла полный боли, тяжелый, усталый взгляд. Поцеловала в пылавшую от удара щеку.

– Просто уходи, – прошептала она. – Лети в Лос-Анджелес. И порази их всех.

Я посмотрел сначала на нее, потом на Чета, с ленивой улыбкой прислонившегося к кухонному столу как к своему. Потому что теперь так и было. Я оглянулся на маму, чтобы сказать ей, что ее безопасность для меня важнее. Ее счастье.

Я встретился взглядом с глазками-бусинками Чета.

– Ты слышал свою мать. Уходи.

И я ушел.

Трясущимися руками открыл дверь и на дрожащих ногах вышел на улицу. Я услышал за спиной щелчок замка.

Адреналин схлынул, и я в полубессознательном состоянии, как зомби, поплелся к хижине. Лицо горело в месте удара о гитару, а в горле было такое чувство, будто я наглотался камней.

Я зашел в старый, потрепанный жизнью домик. Холден прибил к задней стене маленькое зеркальце.

Я внимательно осмотрел в зеркале свои ссадины. На шее темнели отпечатки пальцев, а кожа вокруг глаза покраснела. На скуле виднелись маленькие кровавые царапины. Паника, словно током, пронзила внутренности.

Я не могу ехать в Лос-Анджелес в таком виде. Не могу играть для них вот так…

Но тут меня прошибло потом от еще большего страха.

Чего нельзя было сказать обо мне. Я выглядел в точности так, как говорил Чет. Грязный голодранец, который не смог удержаться от неприятностей даже перед важной встречей.