Девушка для дракона

Из ноздрей Гайки шел пар, а в оранжевых глазах плескалась такая неподдельная радость, что мельком заметивший это дракон невольно подумал: «Хоть кому-то здесь хорошо». Ящерица ликовала. Она подпрыгивала, вертелась волчком, активно размахивала передними лапами и громко чавкала всеми шестью пастями, откусывая от белых монстров что попало. Ашка же еле держалась в седле, но останавливать воинственный запал своего подарка пока что не спешила. Куда Арэту с одной только саблей против этого нескончаемого полчища?! Ведь ледяные звери продолжали прибывать и нападали, нападали, нападали… Их острые когти рвали одежду и царапали шкуры ездовых духов, клыки стремились вонзиться в плоть, а лазурные глаза без зрачков горели таким холодным светом, что в жилах кровь от страха стыла.

Пытаясь сохранить равновесие, изобретательница не видела, как, отшвырнув в сторону очередную парочку снежных зверей, блондин выпустил-таки сквозь блокирующее заклинание немного колдовской силы и вдохнул ее в острое лезвие сабли, отчего клинок сменил цвет с серебристого на золотой и обрел странное сияние.

«Где же ты прячешься, проклятый кукловод? – думал он, раскидывая порождений чужой магии. – Наверняка поблизости, за стеной покорной тебе стихии… Кто ты: маг-убийца, тайный враг или просто наемник?»

Они сражались втроем: белый конь с волчьей мордой, черная двуглавая ящерица и одетый в серое блондин, чьи движения по силе и быстроте могли поспорить с ветром.

Удар… и раскаленная магией сабля разрезала снежного зверя, который стек на землю талой водой, ничем не напоминающей прежнюю форму. Взмах черного хвоста и громкое «мням» на его конце решило судьбу другого. А под белыми копытами Сайруса канул в небытие третий.

Еще удар… и золотистое пламя обезглавило пытавшуюся проскользнуть к Гайке «рысь». Поворот, скольжение, новый удар… и рассеченные половинки спрыгнувшего с ветки монстра опали грязной лужей к ногам мужчины. На лбу и висках его серебрились капли, и непонятно было, что это: пот или дождинки от растопленного чудовища.

«Рыси» погибали и, словно фениксы из пепла, вновь восставали из снега, чтобы снова атаковать.