Девушка из нежной стали

 – Мне надо кое-какие распоряжения отдать, заодно я Степану покажу, где работаю и чем занимаюсь.

Не дослушав его, Вика вошла в туалетную комнату и заплакала, сначала беззвучно, но, почувствовав, что нет у нее никаких сил больше сдерживаться, зарыдала.

Она опустилась на колени, уперлась лбом в пол и рыдала, как никогда в жизни, от пережитого ужаса, от облегчения, от бессилия и злости.

С той злополучной среды, когда врач в поликлинике сказала о Степкиной болезни, Виктория плакала только раз, от приступа паники, там, у дома, ночью.

Как, каким таким чутьем она сумела понять, что Степку надо спасать? Как, откуда взяла силы, решимость слушать только свой внутренний голос, свою интуицию и бежать, бежать, спасая ребенка?!

Она рыдала, уже ни о чем не думая, давая выход всем страхам и ужасу от того, что могло бы быть сейчас, если бы она не курила тогда в туалете.

– Господи, Вика, что с тобой?!

Виктория почувствовала, как чья-то рука, обхватив за талию, резко подняла и поставила ее на ноги. Ее наклонили над умывальником, и в белое фарфоровое нутро ударила сильная струя холодной воды, обдавая свитер порцией брызг.

Чья-то большая ладонь, зачерпывая воду, умывала Викино лицо.

– Его бы сейчас уже оперировали! – отплевывалась она от воды, отворачиваясь от жесткой руки. – Вчера бы нас отвезли неизвестно куда, а сейчас его бы уже резали!

Ее резко развернули, и Вика увидела Егора.

– Ну, не оперируют же! Ты молодец, ты умница! Ты все правильно сделала! Ты такая молодец, Вика!

Он обнял ее за плечи, вывел из туалетной комнаты, усадил в большое широкое кресло, стоящее возле низкого столика, достал платок и вытер ей лицо.

– Посиди немного, я сейчас вернусь.

Она кивнула, не слыша, что он говорит. Рыдания прошли, осталась какая-то гулкая звенящая пустота, дрожание рук и усталость.

Вика даже не услышала, когда вернулся Егор, и обнаружила его присутствие только тогда, когда он, закатав ей рукав свитера, сделал укол.

– Чем ты меня постоянно колешь? – спросила она, забирая у него ватку и прикладывая к месту укола.

– Это успокоительное.

– Мне нельзя успокаиваться. – Вика откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. – Мне надо в два часа позвонить Олегу Николаевичу, а вечером у нас «свидание» с Вениамином Андреевичем.