Девушка из нежной стали

В машине Степка, находившийся в эйфории, каждые пять минут обращался к Егору:

– Папа, а какая это машина? А куда мы едем? Папа, ты доктор? А какой ты доктор? – и так до бесконечности.

Вика, сидевшая рядом с Егором, морщилась, ей ужасно не нравились и эта безудержная любовь ребенка к обретенному отцу, и сама ситуация, но молодая женщина постаралась задвинуть раздражение подальше и успокоила Егора:

– У него это скоро пройдет. Он первое время ходил хвостиком за Олегом Николаевичем и бесконечно повторял: «дед, дед, дед».

– Мне тоже! – буркнул Егор.

– Да, предупреждаю, – развеселилась Вика. – Степка расскажет всем встречным и поперечным, что ты его папа. Может, попросить его этого не делать?

– Зачем? – улыбнулся Егор, посмотрев на Степку в зеркало заднего вида. – Сын – это гордость отца!

– Да что вы говорите? – съязвила Вика. – Между прочим, к сыну мамаша прилагается, которая не является гордостью того же отца."

"Князев посмотрел на нее и усмехнулся:

– Придется нам над этим поработать.

Над чем он там собрался работать, Вика не успела уточнить: они приехали.

А дальше начались «чудеса в решете», как говорила ее бабушка.

Большой ухоженный сад окружал корпуса клиники. Егор подъехал к одному из зданий и припарковался, как оказалось, на специально отведенном для его машины месте.

Внутри здание больше напоминало дорогущий, стильный офис какой-нибудь компании типа «Газпрома», а не больницу, и пахло там не застарелыми больничными запахами и болезнями, а деньгами!

Это уж точно!

И оказалось, что Егор очень значимый человек в этом сообществе хорошо зарабатывающих медиков и получающих дорогое лечение пациентов.

Черт!

Вика поняла, что это ее раздражает…

Не прибавляло оптимизма и то, что Егор за ручку со Степкой бодро шли впереди, забыв про нее, плетущуюся сзади, и то, что Степка орал на всю ивановскую: «Это мой папа!», отвечая на вопросы о ребенке встреченных по дороге в кабинет людей.

Ах да, еще и кабинет!

А как же без него! Стильный, такой же дорогой, как все в этой клинике, как сам Егор Дмитриевич Князев.

Степан быстренько навел в кабинете свой порядок: потрогал, что попадалось под руки, поразглядывал, вскарабкавшись на большое кожаное черное кресло, и с удовольствием стал на нем крутиться.

Вика сына не останавливала, пусть Князев сам разбирается с «отцовской гордостью».