Девушка без сердца

В поведении ректора Томаса ничего не изменилось: он спокойно отвечал на вопросы, которые касались его работы в Академии, пооткровенничал, как сложно расставаться с толковыми, но ленивыми студентами. Но как только эксперты затрагивали тему убийства и расчленения — ректора словно подменяли, и он начинал заговариваться. Я была рада, с одной стороны, потому что и сама, не будучи специалистом, выстраивала допрос точно так же, с другой — результат был нулевой.

— Если завтра мы ничего не выясним, придется его отпускать, — заявил комиссар.

Да, катастрофа, судя по выражению его лица, он именно так и думал. — У нас нет мотива, нет даже орудия преступления. Где руки?

Мы молчали. Руки орудием не являлись, они были той самой деталью паззла, без которой все напрочь разваливалось. Но и нож, которым орудовал преступник — комиссар подчеркнул, что именно «преступник», не «ректор», — найден не был, и где его было искать, оставалось неясным.

Руперт, глядя на Стивена необычайно виновато, сообщил, что с утра отправится в квартиру ректора сам и не уйдет оттуда до тех пор, пока не найдет или нож, или руки.

«Давно пора!» — рявкнул на него комиссар, а мы со Стивеном были готовы провалиться сквозь землю, но и на Руперта не злились. Может быть, ему повезет больше, чем нам. Хотя я не искала ни того, ни другого…

— Я допускаю, что он не рассчитал свои силы, — бурчал комиссар, буравя нас тяжелым взглядом. — Придушил жену перед супружескими обязанностями, а потом ушел страдать и надеяться, что она вдруг возьмет и очнется.

А потом вернулся, обнаружил, что труп уже разделан и сидит. Вырезал сердце… тьфу ты, пропасть, нож, опять этот нож…

Дело грозило превратиться в жирного «глухаря». Мы могли предъявить ректору Томасу только легкомыслие или даже небрежность. В конце концов, Гордон не давал на отсечение голову, но практически был уверен, что Таллию придушивали неоднократно. Вопрос — кто. Уже во время совещания Руперт получил сообщение, что весь путь ректора наконец-то зафиксировали в протоколе с момента, когда он покинул квартиру, и до момента, когда его взяли по пути на площадь Римео.

Мы перевели дух, а Руперт неожиданно нахмурился.

— Я должен кое-что проверить, — бросил он. — Прямо сейчас. Комиссар?

— Да пожалуйста, — разрешил тот. — У тебя такой вид, будто ты уже что-то знаешь.

И мне показалось, что комиссар вздохнул с облегчением. Он верил Руперту и невероятно его ценил. Я тоже приободрилась.

— Нужна помощь?

— Джеймс, если ты еще держишься на ногах?..