Девушка без сердца

Например, среди его показаний было такое: подсудимый затаскивал жену в лифт со словами «ты не пойдешь туда строить глазки и чтобы тебя лапали все кому не лень» — речь шла о танцах… Да, иногда подсудимый прикладывал силу, но как иначе, если жена сопротивлялась?

Это было профессионально любопытно, то, что мне рассказывал Брент. Не оправдывая конкретное деяние, он отрицал избиения и рукоприкладство, что согласно законодательству было разными преступлениями. Точнее, он… не считал их преступлениями?

Он же сотрудник полиции — как и я, проскочило у меня в голове, как такое возможно?

Я жалела, что у меня недостаточно знаний в психиатрии.

— Меган не понимала, не хотела понимать, что свидетель не то чтобы оправдывал подсудимого, он его понимал. Вы, кажется, не понимаете, — упрекнул меня Брент с какой-то подозрительной грустью. — Женщине сложно понять мужчину в этом вопросе. В этом нет вашей вины.

— Да почему? — опять вырвалось у меня, и бить себя по губам было поздно. Слово обратно не запихнешь.

«Он не был в состоянии оценить то, что подсудимый жену избивает, потому что слышал от мужа совсем другие обоснования. “Ты мне испортила всю жизнь” и тому подобное», — вспомнила я слова доктора Меган. А я в ответ предположила, что сосед воспринимал это как заслуженное наказание.

— Вы, похоже, уверены, что это обычная человеческая реакция на оскорбление. То есть на измену жены, — процитировала я теперь слова доктора Меган, но Брент об этом знать не мог, а значит, заключение доктора медицины могло сойти за мое собственное. — Своего рода эмпатия, которую вы считали нормальной, но которая не понравилась доктору Меган как врачу-психиатру.

Что мне это давало? Руперт тогда правильно перевел мои догадки: Брент случайно наткнулся на верный мотив и сам того не понял.

Так какой мотив был правильным? Все тот же — провокация? Таллия как-то спровоцировала Томаса, и эта провокация так сильно его задела, что он долгое время упорно, ни на шаг не отступая от поставленной цели, готовил ее убийство.

— Что-то вроде того, — устало кивнул наконец Брент. — Мы с ней расстались врагами."

"Это не имело значения.