Девочка-Табу

Твои родители приехали показать тебя, наверное, месяца три от роду. Джанат, моя хозяйка, с такой тоской на тебя смотрела! Взяла на руки, прижимала к себе. Сердце разрывалось от жалости. У нее буквально перед этим случился выкидыш, недели не прошло. Страшно переживала бедняжка, едва руки на себя не наложила! Она так мечтала о ребенке!

— У нее был сын.

— Да. Сын. А потом еще дочку родила. Только девочка погибла в младенчестве. Ужасная история… Страшная. Мы как раз с мужем первый отпуск у Айдаровых получили, страшно радовались.

Только мужа в последний момент не отпустили, подвел один из работников. Я одна поехала. Обидно было. Первая поездка заграницу, столько планов, паспорта сделали. Но и одна неплохо отдохнула, столько впечатлений. Как вернулась, узнала о трагедии. Девочка была здоровенькая, крепкая, и вот надо же — задохнулась во сне. Джанат посерела от горя, куча врачей вокруг. Я, получается, на похороны вернулась.

Рассказ сумбурный, нить улавливать так сложно, но я слушаю затаив дыхание, не перебиваю.

— В общем, горе поселилось в доме, думали, что хуже некуда. Джанат сходила с ума, Ахмет тоже изменился, стал жестоким, нелюдимым. И вот однажды, муж мой поделился ужасным откровением. Не смог в себе держать, не вынес тяжкой ноши. Глеб видел, как в ту ночь к девочке заходил Таир. Мальчишке лет одиннадцать тогда было. Это конечно лишь подозрения, которые мы надолго в себе похоронили. Не смели размышлять на эту тему. Муж переживал страшно, может и заболел поэтому. Твоя мама родила через полгода после трагедии.

Однажды они приехали в гости к Айдаровым. Адам и Карина, твои родители… с тобой. До сих пор не могу забыть взгляд хозяйки, как она на тебя, кроху, смотрела. С пронзительной тоской! И взгляд Ахмета не забыть, на его лице промелькнуло такое… жестокое выражение. Помню, когда поймала этот взгляд, брошенный на твоего отца, аж вздрогнула. Потом убедила себя, что мне все мерещится.

Мария замолкает, берет стакан, жадно выпивает до дна.

Я молчу, перевариваю услышанное. Понятно, что еще не все.

Торопить не хочу, но женщина продолжает молчать.

— Это все?

— Почти. Дальше больше домыслы, уж прости, девочка. Закрутил быт, мы же не жили слежкой за хозяевами, своих забот много было. То я болела по женской части, лечилась, по врачам бегала. Потом у мужа болячка нашлась. В семье Айдаровых все неспокойнее становилось. Эти срывы хозяйки… Вечно слуг увольняли, очень грубое обращение стало. Невыносимые условия, хорошо еще мы жили обособленно, в поселке.