Девочка сталкера. Часть 2

 — Между прочим, я впервые это делаю.

— Извращенка.

Но он уже сам насаживается на мою руку. Сжимает меня в объятиях, снова стонет. Еще полминуты, он рывком накрывает мою руку своей, заставляя сжать сильнее, а потом начинает кончать. В это время он рычит, снова кусает меня, бормочет что-то на непонятном мне языке.

Наконец, замирает и убирает свою руку с моей.

— Извращенка, — шепчет снова и, наконец, отпускает.

Отодвигается на свой край, закрывает глаза.

Пользуясь моментом, я, наконец, поднимаюсь из воды и осматриваюсь по сторонам.

Рядом с бочкой стоит другая, поменьше и в ней плавает ковш. Очевидно, это нужно для ополаскивания, когда собираешься вылезать. Я хватаю ковш и, не обращая внимания на то, что вода во второй бочке довольно прохладная, начинаю поливать себя, отвернувшись от Демида.

— Шикарная задница. Почти такой я ее и представлял, когда кончал, — слышу из-за спины. — Хотя, чтобы стать полностью в моем вкусе, тебе не мешает немного поправиться.

— Ты не мог бы еще пару минут полежать с закрытыми глазами и помолчать? — произношу, не оборачиваясь.

Отбрасываю ковш, и собираюсь вылезти из бочки, но наглые руки вдруг хватают меня за талию и тянут на себя.

— Что? Нет! Ты уже получил что хотел, и…

Я не удерживаюсь на ногах и падаю спиной прямо на него.

Ахаю, когда его большие ладони накрывают мои груди. Стону.

— Облокотись на меня и расслабься, — командует Демид.

С удивлением понимаю, что не могу отказаться. То есть могу, но черт…

Повинуясь его приказу, я закидываю голову назад, на его плечо.

Моя кожа гиперчувствительная, я переполнена сексуальной энергией и снова стону.

Когда одна из его ладоней скользит по моему животу вниз, а потом накрывает промежность я ни секунды не сопротивляюсь.

Его пальцы раздвигают мои складки и умело проходятся по клитору.

— Вот черт, — вырывается у меня.

Я изгибаюсь дугой в его руках, снова стону.

— Нравится? Или мне остановиться?

— Да, — сглатываю я, — нравится.

И раздвигаю ноги шире, насколько это возможно сделать в бочке. Демид тихо смеется мне на ухо. Я слишком возбуждена для того, чтобы сказать что-нибудь едкое.

— Тебя очень приятно трогать.

Демид вводит в меня два пальца, несколько раз трахает меня ими, а потом снова возвращается к клитору."

"Я полностью потеряла себя и только и могу, что стонать, словно бессловесное животное, и изгибаться, тереться об его руку.