Девочка моя, или Одна кровь на двоих

Бабушка смеялась, но приносила на «пост» то чай с бутербродом, то фрукты – подкрепить влюбленную внученьку.

И свершилось!!!

Дима вышел из квартиры и закрывал на ключ дверь.

Настал!!! Настал звездный час Марии Ковальской!

Она распахнула дверь, крикнула «взрослым» ровным голосом в глубину квартиры:

– Бабушка, я пошла!

И вышла долго тренируемой в Москве перед зеркалом походкой на лестничную площадку.

– О, Дима! Привет! – «удивилась» с добавлением радости Мария Ковальская.

Это тоже долго отрабатывалось перед зеркалом.

Он. Повернулся. К ней. И уставился. На нее!!!

Триумф!!!

И оглядел с ног до головы и обратно обалдевшим взглядом!

Победа!

– Машка, это ты, что ли?

Это было то, что она ждала, планировала, готовилась, тренировала походку, голос, выражение лица часами перед зеркалом и представляла, как он на нее посмотрит. И он смотрел именно так, как она хотела, – ошарашенными, удивленными золотыми глазами, и выражение лица у него было глу-пое! О-бал-дев-шее!!

– Я, Дима. Мы просто давно не виделись, – ответила английская королева герцогу Корнуоллскому, ну, или какому-нибудь еще там герцогу, которых в Англии полно.

Машка услышала за спиной тихий смех заступившей на пост номер один вместо внучки бабушки – пропустить такую премьеру внучки она не могла.

– Какая ты стала… – продолжал поливать елеем тщеславие первой примы театра имени Марии Ковальской Дима.

– Взрослой, – подсказала Машка.

Он кивнул, соглашаясь.

– Взрослой. И красивой.

Но, увы! Слава быстротечна, а в этой пьесе, поставленной Марией, слава длилась всего мгновенье.

В шестнадцать лет держать лицо и нужный тон, хоть и долго тренируемый, ну никак невозможно, и она сбилась с заученной роли и заспешила:

– Я вчера приехала. Вот иду в город погулять, посмотреть. Пошли со мной!

И замерла в ожидании. И-и-и…

И он согласился!

Они гуляли по Севастополю, болтали, смеялись, Машка была на десятом небе от счастья и все рассматривала его… Он позвонил из телефона-автомата, и что-то сразу изменилось.

Все изменилось.

Дима больше не улыбался, запихнул Машку в троллейбус, сказал, что у него дела, помахал рукой…

На свадьбу она не пошла. Больше они не виделись.

– До сегодняшнего дня, – прошептала Машка.

Она рассеянно посмотрела в пустую чашку в руке, к стенке которой жался сиротливо мокрый чайный пакетик. Оказывается, чай она выпила и не заметила, как и когда.

– Да что за напасть такая?! – прикрикнула Мария Владимировна.