Девочка моя, или Одна кровь на двоих

– Что? Трусы, носки, лифчик?

– Это как раз то, что тебе не понадобится!

– Ну, Дима! – смеялась звонко Машка.

– Да никуда ты не пойдешь! Сейчас найдем твои вещи, позавтракаем, и я поведу тебя на прогулку! – огласил план мероприятий Дмитрий Федорович не терпящим возражений тоном.

– Экскурсионную? – уточнила Машка, сияя в ответ глазами.

– Да, по приусадебному участку.

Вещи Машины искать не пришлось, Елена Ивановна их давно постирала, выгладила и развесила на вешалочке. Машка покраснела от неудобства, когда натягивала трусики, а Дима смеялся ее смущению:

– Что ты краснеешь? Ты думаешь, я свои трусы сам стираю, чтобы не стыдно было? – хохотал он.

А Машка покраснела еще больше.

Утро под названием «Отдых в усадьбе» картины малоизвестного художника набирало обороты.

Дима, привыкая потихоньку к ощущениям полноты и радости, теплеющим в груди, все посматривал на Машку – а ведь он всю жизнь шел к ней, на самом деле убегая. Как побежал из той телефонной будки, так и бегал восемнадцать лет, как шатун потревоженный, и все искал такую же в других женщинах.

Ни одна женщина из его прошлого не согласилась бы второй день ходить в одной и той же одежде вплоть до скандала и не радовалась бы, обнаружив, что лежит с любимым на полу в кухне, и уж тем более не краснела бы, смущаясь от того, что кто-то постирал ее трусишки!

Только Машка! Его Машка.

Это хорошо, что тогда он сбежал! Ничего бы не случилось в их жизнях: ни карьеры, ни достижений, ни денег – зачем? Все самое главное для себя они уже нашли и не вкалывали бы оба по ночам, а из постельки не вылезали, стараясь быть все свободное время вместе!

«Ой, не гневил бы ты бога, Дима! – подумал Победный.

Есть. Самое главное, что есть сейчас! Его Маша!

Он наслаждался этой мыслью, теплым нежным комом, уютно устраивающимся у него в груди, и, млея, радуясь, слушал, как она восхищается:

– Ой, какая красота, Дима! Сказочная!

То озерцо увидев и рыбу в нем попугав, болтая руками в воде, то лес, то заметив какие-то красивые уголки паркового ландшафта, на которые он сам раньше и не обращал внимания.

– Дим, тяжело тебе пришлось подниматься? – неожиданно серьезно спросила она, когда они присели на скамеечку в особенно понравившемся ей месте.

Он подивился вопросу.