Девочка. Книга третья

Макс с очень короткой стрижкой, в военной форме, с серьезным уставшим лицом.

— Тренировочный центр в Вирджинии. Будущий морпех, — показала она на одну из фотографий. — Позже его хотели забрать в Штаб, как сказали ""Нечего микроскопом гвозди забивать"", но от отказался.

— Где он служил? — рассматривала я фото Макса с автоматом на плече, где он в кепке и в темных очках стоял в окружении товарищей

— Две командировки в Афганистан.

Рассматривая серьезный взгляд, возмужавшее лицо и стать Макса, я тихо произнесла:

— Война его изменила.

— Он должен был прийти в гармонию с собой, и, как ни странно, война помогла ему.

— В чем? — не поняла я.

— Стать мужчиной и осознать себя, что ли. Он нашел свой путь. Я очень боялась, что война сломает его. Я видела как она ломает мальчиков. Но нет. Он справился.

— В любом случае, наверное, когда он решил вернуться, вы почувствовали облегчение.

— Не то слово, — грустно усмехнулась она. — Когда он мне сказал, что больше не планирует продлевать контракт, я не знала каких Богов благодарить.

— Долго он отходил от войны?

— Нет, у него не было синдрома, если ты об этом. Он тут же поступил в Гарвард. Его звал отец в Нью-Йорк, но он отказался. Не хотел, чтобы все думали, что его как-то продвигает отец.

— Он участвовал в какой-то спец. программе? У Гарварда очень дорогой прайс-лист.

— Нет. У него были кое-какие накопления. Мы с Расселом, конечно, помогли, — пояснила она и перевернула еще одну страницу.

"Я перевела взгляд на фотоальбом и, рассматривая очередную страницу воспоминаний Эльзы, отметила, что на меня с фото смотрел Макс, которого я уже знала — прошедший войну, с жестким взглядом, понявший для себя смысл жизни. Рассматривая его в окружении ребят, я все больше убеждалась, что Рассел был прав — хотел Макс того или нет, но он был скрытым Лидером, к которому стремились окружающие.

Я бережно сжимала фотоальбом Эльзы, и ее воспоминания накрывали меня уютной волной. Чувствуя ее тепло, я поймала себя на мысли — может быть, ее воспоминания помогут мне избавиться от моего мысленного фотоальбома, который я с таким упорством старалась сжечь.

Домой я возвращалась в хорошем настроении, правда, с ноткой все той же непонятной грусти, которую поймала у Эльзы.