Девочка, которую нельзя

Какие-то проблемы?»

— Короче, Маш, я сейчас правда очень занята, так что…

— Погоди! Всего один вопрос: мне тут шепнули, что тебя то и дело видят в светской тусовке?

— Ну и?

— Что — ну и? У нас с тобой, вообще-то уговор был! Ты обещала устроить мне встречу с Коломойцем. А теперь что? Решила придержать его для себя?

— Я просто передумала, Маш. Сделка отменяется. Всё. И не звони мне больше.

— Ты… — подавилась она злостью. — А ты часом не охренела там, дешёвка подзаборная?

— От дешёвки слышу! — мгновенно вспыхнула я ответной злостью и сбросила вызов.

Из отеля выходила всё ещё взвинченная, отчего моя дёрганная, скованная узкой юбкой походка на высоченных каблуках казалась жутко нелепой. И это ещё больше раздражало. А тут ещё и Гордеев при виде меня вылез из машины и красноречиво развёл руками, мол, сколько можно ждать?

С трудом сдержалась, чтобы не показать ему средний палец. Вот прям от души бы! Но вместо этого, специально пошла тротуаром вокруг фонтана. С одной стороны, это было дольше и должно было ещё больше взбесить крокодила, а с другой — именно с этого ракурса свет падал так, что Гордееву открывалась прекрасная картина на мои сиськи в полупрозрачном контражуре топа.

Обошёл машину, поджидая меня возле задней пассажирской двери, но открывать не спешил, даже когда я подошла вплотную. Окинул тяжёлым, непонятным взглядом. Как же меня это всё достало!

— Что опять не так?! — дерзко выкрикнула я ему в лицо.

Его верхняя губа напряжённо, выдавая критический уровень злости, дёрнулась.

— Не забывайся, девочка. — А вот голос спокойный, как только может быть спокойным голос, процеженный сквозь сжатые зубы. — Обломаю. — И отточенным движением открыв дверцу, подал руку, помогая забраться на подножку внедорожника.

Лучше бы он наорал в ответ. Или дал пощёчину. Хоть что-то, что позволило бы мне лишний раз убедиться, что и я сука, и он гад! Но его ладонь была большая, уютная и, несмотря на шершавую жёсткость, заботливая.

— Всё нормально? — спросил Сергей.

Я кивнула и отвернулась к окну. В сжатом кулачке, будто светлячок в неволе, всё ещё догорало тепло прикосновения."

"На этот раз снова был закрытый клуб.